О храбрости и подвигах боевых коней

О роли кавалерии в годы Великой Отечественной войны до сих пор идёт много споров. А началось всё с высокомерной фразы в мемуарах «Воспоминания солдата» Гейнца Гудериана, генерала-инспектора бронетанковых войск (он известен тем, что одним из первых стал использовать моторизованные способы ведения военных действий). Кавалеристов этот немецкий генерал представлял какими-то буйно помешанными: под гусеницами мощной техники погибало всё живое, а они бросались в конном строю на танки с шашками и пиками.
К началу войны в СССР осталось 4 корпуса и 13 кавалерийских дивизий, их соединения переформировывали в механизированные. Там, где не могла пройти даже самая манёвренная техника, там, где солдаты нуждались в продовольствии, снарядах, медикаментах, там проходили телеги, запряжённые лошадьми. По пресловутым русским дорогам по весне и осенью ни один автомобиль не мог проехать, они превращались в сплошное месиво. А вот крепконогие лошадки выручали людей и с завидным упорством переносили все тяготы и лишения армейской службы.
Немцы тоже осознали эффективность использования лошадиной силы, взяв на службу лошадей на захваченных территориях. Русские лошадки - не чета упитанным холёным немецким сородичам, которые на фронте не выдерживали недели, падали от усталости прямо в упряжи. А наши привыкли существовать на скудном рационе, ведь в голодные времена они довольствовались соломой с крыш деревенских изб. В 1941 году оказалось, что списывать конницу со счетов преждевременно. Командиру батальона удобнее было объезжать своих подчинённых на лошади, а не на положенном мотоцикле. И совершать налёты в тыл противника также эффективнее на лошадях. Немцы, уверенные, что если нет дороги, значит, нет прохода, не раз попадались в эту ловушку.
Перед началом войны в РККА числилось 526400 лошадей, но уже к 1 сентября 1941 года за счёт мобилизации из колхозов в армии было 1 млн 324 тысячи лошадей. В дальнейшем их число только увеличивалось, превысив 1,9 миллиона.
В отличие от автомобилей, лошади, как тяговая сила, имели целый ряд преимуществ. Они лучше передвигались по бездорожью и условным дорогам, не зависели от поставок топлива (а это была очень большая проблема в военных условиях), могли долгое время обходиться подножным кормом, да и сами иногда могли стать кормом… При первых признаках голода лошадей ели и немцы, и русские одинаково.

Всего с 1942-го по 1945 год в нашу армию было мобилизовано свыше трёх миллионов лошадей. Их, как и людей, ранили и убивали, они погибали от переутомления, голода и болезней. Но свыше двух миллионов лошадей помогли вылечить от полученных в боях ран, армейские ветеринарные лазареты.

Да, помимо миллионов погибших людей, были ещё и огромные потери живых существ, убитых на той страшной войне. Только за первый год войны в СССР было утрачено почти половина лошадиного поголовья: от 17,5 миллиона осталось 9 миллионов (включая молодняк, то есть жеребят, не способных работать, но способных только есть). У СССР оказался единственный сторонний источник лошадей – Монголия. Там жили дикие, вольно пасущиеся в степях лошади. Первые поставки лошадей из Монголии руководитель МНР Хорлогийн Чойбалсан по просьбе Москвы начал в 1941 году. А с марта 1942-го монголы стали планово поставлять лошадей для СССР. Это был своеобразный ленд-лиз за твёрдую цену: 150–200 тугриков за животное (около тысячи рублей). Сумма закупок составила около 90 миллионов тугриков. В ответ в Монголию поставлялись продовольственные и промышленные товары. За четыре года было поставлено по разным оценкам от 400 тысяч до более 500 тысяч лошадей. Около 32 тысяч передали в качестве подарков от монгольских крестьян-аратов.
При этом полудикие, неприхотливые и выносливые монгольские лошади были куда лучше приспособлены для тяжёлой работы и экстремальных условий Восточного фронта, чем их селекционированные европейские собратья. Фактически каждая пятая лошадь на фронте была «монголкой».

В Уфе в декабре 1941 года была сформирована Башкирская кавдивизия. Из хозяйств республики были переданы упряжь, обмундирование, фураж и 13,3 тысячи лошадей в основном башкирской породы, которые отличались выносливостью и резвостью.
Комплектование личного состава проходило за счёт пополнения из сельских районов Башкирской АССР. Значительное число командиров было отозвано с фронта и из других военных округов. Прибыли постоянные командиры полков: майор Тагир Кусимов, майор Гарей Нафиков, майор Гариф Макаев, вступил в должность командира дивизии полковник Минигали Шаймуратов.
Со 2 июля 1942 года 112-я кавалерийская дивизия участвовала в боевых действиях 3-й армии Брянского фронта, в оборонительных сражениях Сталинградской битвы на рубеже реки Олым. Далее в составе 8-го кавкорпуса - в боях по освобождению городов Донецкой области.
В 1944 году кавалерия в тесном взаимодействии с танками стала одним из деятельных участников операций Красной Армии.
Кавалерия нашла себе применение даже в такой насыщенной фортификационными сооружениями местности, как Восточная Пруссия в 1945 году. Кавдивизия была награждена орденом Кутузова II степени.
Шаймуратовцы дошли до Эльбы. За годы Великой Отечественной войны дивизия, образованная в начале войны в Уфе, прошла от Дона до Эльбы свыше
4000 км, 15 раз шаймуратовцы были отмечены в приказах Верховного Главнокомандующего. 3860 воинов дивизии награждены орденами и медалями, 78 из них стали Героями Советского Союза и пятеро полными кавалерами ордена Славы.
Ни в одном другом подразделении сухопутных сил не было такого количества героев. Герой-кавалерист Минигали Шаймуратов сразу получил народное признание, теперь оно подкреплено и высшим званием России.

Военно-ветеринарная служба Красной Армии на фронтах и в тылу работала не хуже медико-санитарной, оказывавшей помощь бойцам. Животных прививали во избежание распространения инфекций, подвергали внешней обработке, борясь с чесоткой и паразитами. Если лошадь получала ранение, то определяли его тяжесть и присваивали животному статус пациента. В каждом полку имелась ветеринарная часть во главе со старшим ветеринарным специалистом. Полковые лазареты оказывали животным первую помощь и отправляли в дивизионные тех, которые нуждались в квалифицированном лечении длительностью от 7 до 15 суток. Из них извлекали пули, осколки снарядов, проводили сложнейшие операции, лечили переломы костей. Большинство животных (до 83 %) возвращались в строй благодаря тому, что ими занимались хирурги, терапевты и другие специалисты узкого профиля.
Сколько песен, стихов, сколько книг было написано о подвигах солдат – не счесть. Но среди геройских посвящений есть и те, что рассказывают о стойкости, храбрости и безмолвном подвиге наших верных товарищей – боевых коней.

Среди самых ярких символов боевой доблести до наших дней дошёл рассказ о вороном жеребце по кличке Керчь. Он родился в 1936 году на конезаводе Уфы, потом был приобретен колхозом «Большевик» Миякинского района. В годы войны конь стал верным другом бойцам 112-й Башкирской кавдивизии. Керчь прошёл боевой путь от Урала до Берлина, дважды был ранен.
Говорят, когда его сородичи слабели от голода, он оставался бодрым, хоть и худел. Был своенравным, есть начинал только после того, как его угостят сахаром. Однажды коневод недоглядел: Керчь, перейдя минное поле, оказался на территории противника. Его окружили фашисты, а один даже оседлал. Почему конь, признававший только одного хозяина, допустил такую дерзость, стало понятно, когда он помчался во весь опор к своим и привёз «языка», который оказался инспектор немецкой дивизии.
В 1947 году, узнав о героическом боевом пути коня, маршал Семён Михайлович Будённый распорядился снабдить его овсом и отправить в родное село. Керчь стал единственным конём 112-й дивизии, вернувшимся домой с войны.
На пути от Дона до Берлина у коня было три всадника, и для каждого он становился лучшим боевым товарищем и другом, ведь для башкиров воин и рысак — это единое целое.
Как правило, коней с военной службы в родные края не возвращали, многие животные и вовсе погибали. Оставшихся скакунов, принадлежавших 112-й Башкирской кавдивизии было решено оставить для восстановления народного хозяйства на освобождённых территориях. И только по личному распоряжению маршала Будённого Керчь прибыл в Башкирию.
В Уфе боевого героя-скакуна встречали бойцы 112-й Башкавдивизии Султан Иликеев и Мажит Рахматуллин, которые и доставили коня в Ильчигулово. На родине Керчь первым делом промчал нескольких кругов вокруг села. Его встречали жители: они плакали и смеялись, ведь конь был их настоящим героем, вернувшимся с войны живым и невредимым.
Спустя несколько лет его наездник Ибрагим Фаттахов специально приехал в Ильчигулово, чтобы встретиться со своим боевым товарищем.
Керчь прожил 23 года, продолжая работать и в послевоенное время. Умер на трудовой вахте в 1959 году. Через несколько лет на здании Ильчигуловского сельсовета была установлена мемориальная доска в честь героя-коня.
В 2023 году торжественно открыли памятник коню. Над скульптурной композицией работал уфимский скульптор Ильдус Закиров. «Обо мне будут помнить, потому что я посвятил жизнь людям», — так с башкирского языка переводится текст на табличке памятника Керчу.

Подготовила Наталья АГЕЕВА. Использованы архивные фото.

Ещё больше новостей – на нашем канале. Читайте нас в Телеграм https://t.me/belrab