О дорогом отце - Иване Петровиче Ульянове

Он родился весной 1929 года, был четвёртым ребёнком в семье, самым младшим. Семья жила небогато. Мать, Ксения Степановна, была домохозяйкой: выполняла всю работу по дому, трудилась в огороде, смотрела за скотиной (держали лошадь, корову, овец и кур), кормила семью, обшивала ребятишек. Старшие дети во всём помогали. Сын Саша управлялся со скотиной, ходил за водой, дочь Катенька нянчилась с младшими — Зоенькой и Ванечкой. Отец, Пётр Петрович, работал на заводе № 706 в мартеновском цехе. Работа была очень тяжёлой, да и трудились тогда по 12 часов. Так что вся домашняя работа лежала на жене и детях.
Быстро прошло босоногое детство Ивана, вместе с друзьями Петей Мулюкиным, Мишей Гуненковым, Лёней Фартуниным отправился он в школу. Мать сшила рубаху, справили и штаны. А вот с обувью возникли проблемы — она быстро изнашивалась. В лихие времена приходилось ходить в школу даже в деревянных колодках.
Несмотря на материальные трудности, Ваня с удовольствием учился, рос смышлёным мальчишкой. Много читал. Его первой учительницей была Татьяна Ивановна Латохина. Он с удовольствием вспоминал школьные годы, с теплотой говорил об учителях и школьных друзьях, о шалостях и детских приключениях. Когда Ваня окончил семилетку, уже год как шла Великая Отечественная война. Вчерашние школьники потянулись на завод: «Всё для фронта! Всё для победы!»
Росточком только не вышел Ваня — приходилось под ноги подставлять ящик. Рабочие были довольны мальчишкой: понятливый и рассудительный, он быстро всё схватывал. Выучил технические термины и приёмы, появились и первые навыки. Ване разрешили самостоятельно работать на токарном станке. Стал мальчишка вытачивать детали для снарядов, а ошибаться было нельзя ни на миллиметр. За серьезность и рассудительность взрослые рабочие звали Ваню Петровичем.
В годы войны в каждой семье было две проблемы: нехватка еды и топлива. Выручал огород: картошка да капуста. Из скотины остались только овцы и куры, остальных не продержать. На заводах действовала карточная система, по которой выдавали 300–400 граммов хлеба, что было существенной помощью для семей.
Уже после войны, в 1945 году, не стало отца — не выдержало сердце нагрузок мартеновского цеха. Остался Ваня в семье за старшего. Приходилось одному ездить и в курень, лес валить да раскряжёвывать, пилить вручную на дрова, а потом грузить и везти домой. Трудиться он научился, и любую работу, какой бы сложной она ни была, выполнял играючи, с удовольствием. Закалялся в труде и характер.
Пришла пора идти в армию. Служили тогда 2,5 года. Попал он в Южно-Сахалинск. Суровый климат, зимой 40–50 градусов мороза. Но и Ваня был не из слабого десятка. Возвращаясь из армии, купил и привёз домой четыре венских стула, которые долго-долго стояли у нас дома.
С мамой, Людмилой Васильевной Загребиной, они встретились в 1955 году, а в 1957- м родилась я. Единственный ребёнок в семье, я была центром притяжения, и я это понимала. Родители меня любили, всегда уделяли много времени. Отец вспоминал о службе в армии, рассказывал мне, а я слушала и всегда воспринимала его рассказы как приключения в дальней стороне, вдалеке от родного дома. Долгими зимними вечерами, когда он курил, сидя у печки, я садилась рядом с ним, а он, обняв меня своей большой, крепкой рукой, спрашивал: «Ну, что сегодня споём с тобой?»
Трещат дрова в печи, за окном морозно и темно, а мы поём. Чаще всего «На поле танки грохотали», «Три танкиста», «По долинам и по взгорьям», «Хасбулат удалой» и ещё много-много других. Прошло много лет, но я до сих пор помню тепло его рук и весь незамысловатый репертуар его армейских песен…
В нашей семье труд был в почёте. В огороде и саду всё требовало ухода, и у меня были свои обязанности. Папа, видя с каким удовольствием я тружусь, сделал мне пятилитровые ведёрки и коромыслице, была у меня и своя лейка с грабельками. А ещё я очень гордилась тем, что в начале 60-х годов мой папа сам срубил и поставил новый, просторный пятистенный дом с паровым отоплением. Мы с мамой во всём ему помогали: мама подносила, а я подавала и даже сама раскладывала мох на места пазов.
Пожалуй, главным его увлечением была рыбалка. Всё свободное время он проводил у речки, а я всегда была с ним. Он только посмеивался да похваливал меня. Рыбачить папа учился у дедушки своего лучшего друга — Ивана Ивановича Фартунина.
Сборы на рыбалку были целым ритуалом. Ездили мы обычно на ночь, поэтому обо всём надо было позаботиться: палатка, лодка, столик со стульчиками, одежда, провизия, снасти, удочки и наживка (это святое)… А ещё - котелки, посуда, чайник, сошки. Это было на мне, и я чувствовала свою важность и причастность к происходящему. Самым интересным было вяление и копчение пойманной рыбы. А какой дух стоял потом от готовой рыбы!
Таким было моё безмятежное детство, счастливое время рядом с главными людьми — мамой и папой. Тогда я к этому относилась, как к должному. А поняла, как это ценно, намного позже, когда папа преподал мне последний урок в жизни.
Перед уходом он мне сказал: «Прости меня, если тебя чем-то обидел или чего-то недодал… И не продавай родительский дом, на этом месте жили ещё твои дед и бабушка. Пусть в нём живёт моя внучка».
Я выполнила волю папы. Теперь в доме живёт его внучка с семьёй. Конечно, дом претерпел изменения, ведь прошло много лет, и там теперь новая жизнь. Но яблони в саду, которые посадил ещё мой отец, живы, одаривают всю семью своими плодами и служат напоминанием о моём безмятежном детстве.
Всю свою жизнь папа трудился на Белорецком металлургическом комбинате, был тружеником тыла, передовиком производства, имел правительственные награды. Был инициатором рацпредложений, некоторые из них занесены в Росреестр. Он стал отличным специалистом-токарем и уважаемым человеком. Папу многие знали лично и уважительно называли Петровичем.
С момента открытия и до выхода на заслуженный отдых он трудился в цехе № 6 СПКП Белорецка. Был мастером в токарной мастерской вверенного ему подразделения. Многие приходили за советом к Петровичу, шли и к нам домой.
Он был разным: умным и мудрым, иногда суровым. И всегда оставался душой компании, был шутник и юморист. И самое главное его достоинство: в любой ситуации он находил верное решение и оставался человеком. Он научил меня и сам жил по правилам: слабого уважай и защищай; сильного никогда не бойся; умей ответить за свои поступки; думай, прежде чем что-то сделать. «Нужно жить-не тужить. Никого не осуждать, никому не досаждать. И всем — моё почтение. Нужно жить нелицемерно и вести себя примерно, тогда твоё дело будет верно! А иначе выйдет скверно», - любил повторять Иван Петрович Ульянов, мой дорогой отец.

Ирина Валавина. Фото из личного архива.

Мой дедушка Иван Петрович Ульянов запомнился мне вечным тружеником. Вся его жизнь, начиная с раннего детства, была связана с работой и дома, и на заводе. Он не любил рассказывать о тяготах, с которыми столкнулась его семья и он сам, будучи мальчишкой.
Как и тысячи людей, в годы Великой Отечественной войны семья моего дедушки выживала в тяжёлых условиях. Об этом я узнала гораздо позже, когда начала интересоваться информацией о своих корнях, искать доступные источники и познакомилась с фотографиями из семейного архива, взглянув на них под другим углом. Несмотря на то, что с детства я знала о дедушке как о труженике тыла, но полностью осознала, насколько тяжелой была работа для мальчика 12 лет, только во взрослом возрасте. Тогда родилось одно из моих стихотворений, посвящённых деду, потом появилось много картин, где я рисовала его дом.
К сожалению, почти не сохранилось совместных фото с дедом, а наша бабушка очень рано умерла. Правда, будучи маленькой, я часто гостила у деда во время летних каникул. Эти воспоминания иногда оживают в моей памяти, словно кадры кинохроники. Дед был очень гостеприимным человеком, когда в отпуск из разных уголков страны в Белорецк съезжались его племянники и приходили к нам, мы с дедом встречали гостей за большим круглым столом (он был на точеных ножках и стоял на веранде). Стол заставляли разносолами, выращенными на огороде, дед подавал окрошку на домашнем квасе и варил домашние пельмени. Все эти угощения с удовольствием ели гости. За столом было шумно и весело. Все дедушку уважительно звали Иван Петрович…
С тех пор прошло много лет, давно нет того стола и веранды, залитой ярким солнечным светом. Но дом моего дедушки бывает всё также полон гостей. Только теперь уже моё семейство принимает всех за большим столом, а я подаю фирменную окрошку на домашнем квасе.

Ксения ПОЛЕТАВКИНА.

Ещё больше новостей – на нашем канале. Читайте нас в Телеграм https://t.me/belrab и в MAX