+18 °С
Облачно
Антитеррор
АТП в Белорецке встает на ноги?
Все новости
Общество
28 Января 2020, 18:55

Заклинатель

В редакцию газеты пришло необычное письмо "15 февраля ветераны Афганистана будут отмечать День Памяти и уже 31-ю годовщину вывода советских войск из Афганистана. Хочу предложить читателям газеты свои небольшие и не страшные рассказы о службе в Афганистане. Это зарисовки о тех людях, с кем доводилось встречаться, о том, что видел сам. Родился я в городе Советск Кировской области. Окончил техникум на Украине, стал прапорщиком, служил в Германии, Забайкалье, Афганистане. По военной специальности фельдъегерь. Сейчас работающий пенсионер. Живу в Стерлитамаке, работаю в Белорецке.Писать начал ещё в школе, сначала заметки в «Пионерскую правду», затем в комсомольские и армейские издания. После службы печатался в периодике Украины, Урала, Камчатки и Командорских островов, Москвы, Швеции, в сборниках на Украине и Москве. Дипломант и призёр нескольких литературных конкурсов. До пенсии работал в системе Ростелеком на острове Беринга. С уважением Александр Бешкарев".И мы решили познакомить Вас с творчеством нашего читателя и представляем один из присланных рассказов

Заклинатель
Батальон готовился отойти ко сну, когда кларнет старшины Кравченко начал издавать чарующие звуки вальсов. За вальсами последовали полонезы и кадрили. После десяти вечера над модулями и палатками ремонтно-восстановительного батальона зазвучало что-то восточное, чередуясь с молдавскими и украинскими мелодиями. В одиннадцать, когда батальон целый час должен был спать, в ночи послышались марши. Звуки из кларнета вылетали уже не такие чистые, как перед отбоем. Истинные меломаны чертыхались, слыша в самых простых аккордах фальшивые ноты. Чем дольше играл старшина, тем больше недовольных кричало в раскрытые окна палаток и модулей: «Заколебал уже, заткнись лабух, спать не даешь!» и тому подобное. Но офицерам вставать не хотелось, а солдатам ссориться со старшиной - начальником столовой не с руки, и все терпели.
В половине первого ночи при каком-то замедленном и шипящем исполнении старшиной гимна Советского Союза не выдержал майор Хомейни - так, меж собой звали солдаты замполита части за способность по любому поводу «толкать» длинные речи. Он вышел из своей комнатки на крыльцо командирского модуля в черных по колени сатиновых трусах, в тапочках на босу ногу и подозвал дремавшего под караульным грибком дневального. Применяя не рекомендованную для политработников лексику, погнал бойца к столовой, чтобы передал музыканту о позднем времени, о тяжком ратном дне и, наконец, о давно наступившем комендантском часе. Солдат, гремя амуницией и автоматом, поднимая тяжелыми ботинками пыль, исчез за углом приспособленного под столовую железного ангара.
В столовской курилке, под одним из немногих уцелевших от шальных пуль фонарей, было любимое место репетиций старшины Кравченко, переведенного из какого-то кабульского полкового оркестра. Старшина на прежнем месте службы, спасаясь от внезапного обстрела «духовскими» реактивными снарядами, прыгнул в окоп, поскользнулся и умудрился сломать на обеих руках указательные и средние пальцы. Для оркестра он, как профессионал, был потерян. После госпиталя старшину должны были комиссовать и отправить в Союз, так как функции поломанных пальцев полностью не восстановились. Но чтобы не портить отчетность, кто-то из штабных начальников принял решение не увольнять Кравченко по инвалидности, а дать дослужить полгода до пенсии на другой должности. Так и стал старшина начальником столовой. Но с музыкой не расставался, постоянно что-то напевал, а иногда, как получалось, наигрывал на кларнете. И в этот злополучный вечер, который запомнится ему на всю оставшуюся жизнь, он достал из футляра инструмент.
Хомейни успел только пару раз затянуться сигаретой, как в районе курилки прогремел взрыв гранаты и длинно на весь рожок застрочил автомат. Музыка, или то, что с трудом можно назвать этим словом, замолкла. Стрельба не повторилась, и из тени модуля на лунный мартовский свет вышли боец и поддерживаемый им музыкант. Переполошив ночью стрельбой и взрывом весь батальон, солдат, оказывается, спас старшину... от змей. Репетируя, Кравченко музыкальным ритмичным отбиванием такта ногой, а может плавным покачиванием кларнета, привлек внимание охотившихся на мусорной куче после зимней спячки тварей. Они приползли к курилке, окружили со всех сторон музыканта и в паузах между мелодиями начинали громко шипеть. Поэтому играл старшина под звездным афганским небом, забравшись на спинку скамейки и обхватив фонарный столб не переставая почти три часа. Взрыв на мусорке распугал змей, и они устремились в темноту, преследуемые автоматной очередью дневального.
До отлета старшины домой его лучшими друзьями стали тот солдат и Хомейни. Все самое вкусное, самое свежее в любое время суток ждало спасителей бывшего музыканта. А инструмент, протертый фланелькой, Кравченко уложил в футляр и спрятал на дно своего потрёпанного немецкого чемодана. Смолк кларнет в батальоне, а вот прозвище «Заклинатель» прилипло к начальнику столовой до конца его афганской службы.
Читайте нас: