Сильнее обстоятельств

Ему двадцать лет. Он помнит вес оружия, которое держали его руки, и дрожь земли от разрывов. В его памяти - лица погибших товарищей, с которыми он разговаривал, чтобы сохранить рассудок, окопы посреди полей. Денис Гимранов – участник специальной военной операции.
Он прошел через ад полевых условий и плотного огня противника, а сейчас, вернувшись домой, пытается собрать свою жизнь по кусочкам, проектируя мирное будущее, в котором таким, как он, найдётся место.
Он встретил свой 20-й день рождения в зоне боевых действий, вдали от семьи и друзей. Совсем недавно Денис окончил Белорецкий металлургический колледж, получил специальность юриста. А в конце 2024 года решил пойти на специальную военную операцию. За «ленточкой» уже были его близкие и друзья, и он больше не мог оставаться в стороне.

- Совпала ли информация, которую ты знал о спецоперации, с реальностью?
- Нет. Думал, доедем до места, будем воевать, сражаться. А на самом деле - это почти как в звёздных войнах. Сейчас воюют против дронов. Прямой контакт уже не применяется. Вот это и есть основное отличие реальности от ожидания.

- Опиши обычный день там, как он проходил?
- Если говорить обо всех участниках военной операции, то по-разному. Бойцы находятся в разных подразделениях, у всех разные задачи.
У кого-то день может проходить так: проснулся, поесть приготовил, пошёл что-нибудь сделал, перенёс, сложил и т.д., пришел обедать. А кто-то может сутки не спать, не есть, сидеть в блиндаже, как закреп. У всех абсолютно по-разному проходят дни.
Я служил в подразделении штурмовиков-пехотинцев Дальнего Востока 143-го гвардейского мотострелкового полка. Нас не откатывали на ПВД (пункт временной дислокации). Как это происходило? Заезжаешь на БЗ (то есть выполнять боевую задачу), как правило, это недели две или чуть больше. Если всё хорошо, тебя возвращают на ПВД. Мы моемся, едим, неделю отдыхаем и назад. Но это очень редко. В основном все остаются «на передке». Там и живут. И я так жил, не мылся по четыре месяца. Вода – это роскошь... Если ты делаешь полноценный глоток воды – это шикарно. И тушенка была роскошью. Не могли нам тогда еду подвезти, потому что огонь был очень плотный…

- До боевых действий проходили подготовку?
- Лично у меня была сильная, я бы сказал - мощная подготовка. Прошел три полигона. Был две недели на Дальнем Востоке, в Уссурийске. Потом в Крыму и далее - на Куликовском полигоне.

- Какие люди были вокруг?
- В основном старше меня. Мой позывной, учитывая возраст, был «Шкет», я был младше всех. Но общались мы исключительно на «ты». Называли друг друга братьями. Иначе никак нельзя. Отношения со всеми были очень хорошие. Ко мне многие относились как к сыну.

- Что стало самым тяжёлым испытанием? Может, не физически, а морально?
Самое страшное - не грязь (хотя долго не мыться - это пытка), не холод и не голод. Бывали моменты в плотном огне, когда глотка воды не мог сделать сутками. Самое страшное, когда ты остаёшься один, и по тебе идёт ураганный огонь. Небо сходило на землю сплошным рёвом, казалось, что воздух вот-вот вспыхнет...
Ещё страшно смотреть на лица друзей, которые уже не встанут. В один из таких моментов я понял, что крыша сейчас поедет. Чтобы не сойти с ума, либо сочинял стихи, либо разговаривал сам с собой или пел тихим голосом. Пел любые песни, которые приходили в голову: из детства, армейские, попсу.
А потом… начал разговаривать с ними, с теми, кто лежал рядом мёртвыми, с моими товарищами. Рассказывал, как день прошел, что сейчас над головой, вспоминал смешные истории про них... Это звучит жутко, я знаю. Но это держало меня в реальности. Они были моими молчаливыми собеседниками, которые всё понимали…

- Денис, ты заплатил за возвращение высокую цену. Можешь рассказать, как это случилось?
(Денис делает долгую паузу. Его взгляд теряется где-то там... Он не смотрит на свою ногу, но чувствуется, что сознание парня снова на боевом поле.)
- Это был не бой. Это была охота. Охота дронов. Мы уходили по «открытке» (так называют абсолютно открытое, ровное, как стол, поле, по которому крайне опасно передвигаться). Ни кустика, ни воронки, ни шанса. А над тобой - жужжание, как от разъяренной осы. Этот звук... он въелся в кости. И тогда... я не помню толчка. Помню — тишину. Абсолютную. И ощущение, что мир перевернулся. Я лежал на спине и смотрел в серое небо. Сначала не почувствовал боль. Только странную легкость внизу и жгучую влажность. Посмотрел... и понял. Ботинка нет. И того, что было в нём, тоже…
Мина. Взрыв был негромким, приглушенным, будто под землёй. А потом пришла боль.
Слышал тихие голоса рядом: «Держись, «Шкет», держись!»
Они меня тащили. Трое суток. Несли на руках, волокли на плащ-палатке, ползли, когда поднимался шквальный огонь. Я то терял сознание, то приходил в себя, то бредил. Тогда мне казалось, что мы всё еще на той «открытке», и дрон по-прежнему жужжит где-то над головой. Три дня - это не срок, это вечность. Мои братья по оружию подарили мне её - эту вечность, которая называется жизнью.

- О чём думал, когда приходил в сознание?
- Думал, что ребята из-за меня погибнут, что без ноги стану обузой, а ещё... как дойду до кухни, где мама... Это была единственная мысль, которая тогда перебивала боль.

- Когда был уже далеко от того страшного места, общался с родственниками погибших?
- Да, в госпитале. Родные моих погибших товарищей находили меня там, спрашивали про своих сыновей. А я знаю, что он двухсотый, знаю, где лежит, а добраться до бойца не могли из-за активной зоны обстрела…

- О чём мечтал, когда вокруг шли бои?
- Одна мысль: чтобы это закончилось! Не о победном параде, а просто о конце. О тишине. О такой тишине, где можно услышать, как шелестит листва, а не свистит что-то в воздухе. И… о нормальной жизни.

- Сейчас война лично для тебя продолжается?
- Каждый день! Внутри. Часто просыпаюсь от звука, который оказался, к примеру, хлопком двери, а сердце колотится.
Но я заставил себя идти вперёд. Сейчас работаю инженером в МКУ «Управление развития». Мы как раз трудимся над проектом строительства спортивных залов для детей участников спецоперации и инвалидов.
В наш разговор мягко вступает Наталья Александровна, мама Дениса. Голос её дрожит, но она старается говорить чётко.
- Тот весёлый, беспечный мальчик, который уезжал, не вернулся. Он остался там. А пришёл взрослый мужчина. У него поменялись ценности, сейчас главным стали жизнь, семья. Самое страшное для матери - понимать, что ты не можешь просто обнять ребёнка и всё исправить.

- Что вам давало силы?
- Вера в него. Он говорил мне по телефону еще оттуда: «Мама, я обязательно вернусь. Мы будем с тобой танцевать». Я держалась за эти слова, повторяла про себя, как молитву.
- Денис, какие у тебя планы?
- Я хочу создать свою счастливую семью. И чтобы мои близкие чувствовали себя в безопасности. Я буду строить это будущее. Медленно, шаг за шагом, как тогда, когда меня выносили с поля. С той же надеждой и упрямством. Только теперь ещё больше буду стремиться к жизни. К той самой - простой и мирной, о которой мы мечтали, зажав в потных ладонях автоматы. Чтобы всё это было не зря, - сказал молодой парень, который знает цену самым простым и самым дорогим вещам: глотку воды, тишине доброго утра, настоящей дружбе и взаимовыручке.

Государство отметило мужество Дениса Гимранова медалью «За боевые заслуги», но главная часть жизни у него еще впереди. И в ней обязательно будут семья, любимая жена и дети, дом - полная чаша, хорошая работа и настоящие друзья. С первого взгляда и не скажешь, что у Дениса - протез. Он двигается легко и уверенно.
Теперь бывший боец СВО часто приходит на встречи к школьникам, говорит о ценностях, о воинском долге, о мужских поступках.
Он интересуется историей и волнуется за подрастающее поколение, отмечая, что главное - сформировать внутренний стержень, а ещё - чтобы молодёжь не поддавалась фейковой информации.
История Дениса - это история не о ранении, а о победе. Победе над обстоятельствами, над собой. В двадцать лет он прошел через ад войны, но выбрался из него, чтобы не просто выжить, а полноценно жить - осмысленно, достойно и с надеждой. Его взгляд устремлен вперед - к знаниям, к любви, к миру, который ему ещё только предстоит построить для себя и, возможно, для многих других.

Лилия Ёлкина.
Фото из семейного архива Гимрановых.

Ещё больше новостей – на нашем канале. Читайте нас в Телеграм https://t.me/belrab и в MAX