ПРЯДУ, ВЯЖУ, ДАРЮ…

- Все самопрялки совершенно индивидуальны, - говорит она. – Они, как скрипки, неповторимы…

Я диву даюсь: впервые слышу, чтобы бабушкину самопрялку сравнивали со скрипкой. Кстати, о бабушках. Глядя на Ольгу - молодую, красивую, яркую - вернее, знакомясь с её увлечением, я вспоминаю свою бабушку. Она тоже пряла на самопрялке (это такая штуковина с колесом), надев на нос старенькие очки. Так и вижу её: сидит бабуля возле окна, ритмично нажимает на педаль самопрялки, колесо крутится, а она своими натруженными, почти мужицкими руками быстро и даже виртуозно перебирает пряжу, которая скручивается в ниточку и наматывается на катушку. Над головой бабушки, в углу буфета, на отдельной полочке, освобождённой от посуды, стоит старинная икона Николая Угодника. За окном по двору ходят куры, на огороде убрана картошка, кошка Фрида (бабушка всех кошек называла этим именем) сидит на завалинке и вяло следит за несушками. Колесо поскрипывает. Хочется спать…

- Мой муж сразу засыпает, когда я начинаю прясть, - говорит Ольга, словно прочитала мои мысли.

Она очень любит осень.

– За окном слякоть, начинаются первые заморозки, а ты сидишь за прялкой, кошка мурлычет. И так уютно! – говорит она.

Впрочем, хватит лирики, давай уже знакомиться ближе.

Ольга Курунова и ее муж Александр построили большой дом (правильнее сказать: они его достраивают). Курунёвы инженеры, работают на Белметкомбинате. У них двое детей: сын Никита живет в Перми, он врач-педиатр, готовится жениться. Дочь Екатерина учится в Пермском университете на химическом факультете.

А ещё у них две кошки – Муся и Феня.

- Муся, ты куда забралась? – наигранно сердито восклицает Ольга, повернувшись в сторону кухонного гарнитура.

Кошка, сообразив, что внимание хозяйки обращено к гостю, под шумок решила обследовать верхнюю полку. Услышав строгий голос хозяйки, разочарованно спрыгивает на пол и смотрит на меня с немым и уничтожающим укором.

Ольга сначала прядёт, а потом вяжет различные изделия.

- Я вяжу всё! – говорит Ольга. – Носки, варежки, шарфы, шапочки, шали, платки, свитера, платья… Один раз даже купальник связала одной девушке. Конечно, не из шерстяных нитей… Когда мы с мужем едем в Магнитку, я успеваю по пути связать один следочек, - продолжает она. - Знаете, такой укороченный носок?.. На обратном пути вяжу другой. А если в Пермь к детям ехать, то можно и кофту связать.

- Почему обязательно надо использовать бабушкину прялку? – спрашиваю я. - Ведь есть же электрические, современные, компактные.

- Но ведь это всё неживое! – отвечает она.

А здесь… Ольга слегка касается рукой колеса своей прялки, и оно делает полуоборот.

– От неё какое-то таинственное тепло исходит.

Она рассказывает, что любовь к рукоделию перешла к ней от бабушки. Правда, та пряла с помощью простого веретена. Ольга не смогла научиться пользоваться этой штуковиной, зато переняла все секреты вязания.

- В 14 лет я самостоятельно связала свое первое плечевое изделие…

- Что значит плечевое?

- От слова «плечо». Это может быть, к примеру, кофта. До этого я вязала варежки и шарфики. Сама прясть не умела, просто покупала шерсть, приносила бабушке. Она пряла на веретене, а я потом вязала.

Рукодельница рассказывает, что научиться прясть самостоятельно ей пришлось уже после смерти бабушки. Муж через интернет купил Ольге старинную самопрялку. Потом ещё одну, поновее. Прясть Ольга училась опять же по интернету.

- Вы не представляете, сколько, оказывается, есть молодых женщин, которые любят работать на старинных самопрялках! – говорит Ольга. – У меня в подписчиках есть рукодельницы, которые живут в Европе, но прядут только бабушкиным способом.

Расскажу вам об устройстве прялки. Там всё просто: педаль с приводом на колесо и рогулька с катушками, на которые наматывается нить.

- Рогулька – это самая главная деталь самопрялки – подчеркивает рукодельница. - Но перед тем, как взяться за работу, шерсть необходимо вычесать.

Она показывает две старинные чёски, похожие на обычные расчески, только вместо зубчиков у них металлические крючки.

- Вычесывание пряжи – очень нудная и монотонная работа, – говорит Ольга. - Одна овца в среднем дает мешок шерсти, и вот несколько вечеров приходится тщательно вычесывать эту кипу.

Ольга демонстрирует процесс прядения. Колесо крутится, рукодельница пальцами умело формирует нить из куска шерсти. Ниточка весело наматывается на катушку под легкий стук рогульки.

- Вот мы спряли нитку, - рассказывает она. – Но это еще не готовый продукт, а полуфабрикат.

В доказательство Ольга легко рвёт только что скрученную нить.

- Вы обратили внимание, в какую сторону крутилось колесо, когда я пряла пряжу? – спрашивает рукодельница.

- По часовой стрелке…

- Правильно. Теперь оно будет крутиться против часовой. Но перед этим нить с катушек скручивают в клубки.

Я опять вспоминаю, как моя бабушка наматывала большие клубки и складывала в кастрюлю, чтобы они не «убегали», когда она вытягивала нити.

А Ольга продолжает рассказ о секретах прядения:

- Рукодельница берёт два клубка и, как говаривали наши бабушки, стращивает их. То есть с помощью самопрялки она скручивает две нити для крепости.

- А почему колесо должно при этом крутиться в обратную сторону?

- Дело в том, что у нити, после первичного скручивания остается большое остаточное напряжение, если выражаться производственным металлургическим языком. Поэтому стращивать надо, закручивая нити в обратную сторону, чтобы снять это напряжение. Тогда готовая нить будет ровной. Понятно?

Передо мной снова образ незабвенной бабушки. Она не умела читать и писать… Интересно, знала ли бабуля что-нибудь об остаточном напряжении?

- Ой, мне вам нечего даже показать, - сокрушается Ольга. – Я всё, что связала за последнее время, уже успела раздарить. Живу сейчас по принципу: пряду – вяжу - дарю…

Поймав мой взгляд с искоркой недоумения, она продолжает:

- Нет, у меня есть пара клиентов, которым я вяжу на заказ, но в основном я предпочитаю дарить. Тем более шерсть и пряжа стали дорогущими, теперь обычные вязаные носки получаются просто золотыми. Мне как-то стыдно брать такие большие деньги...

Эта женщина удивляет всё больше и больше. Она по нескольку дней скрупулезно вычёсывает шерсть с помощью бабушкиных чёсок, потом прядет на старинной прялке, затем вяжет всё, что можно связать, и после этого деньги стесняется брать за такую огромную работу!

Впрочем, одно изделие у Ольги всё же сохранилось. Это палантин, связанный в технике оренбургского пухового платка. Она подчеркивает, что речь идёт именно о технике вязания, потому что настоящие оренбургские платки вяжутся из шерсти коз особой тонкорунной породы, и сегодня кусок такой пряжи на вес золота.

Вообще оренбургские платки – это любимая тема Ольги для разговоров! Спрашиваю, чем отличается оренбургская техника, например, от вологодской или башкирской?

Она тут же показывает несколько редчайших книг, которые, для нее так же дороги, как и старинная самопрялка. В одной из них между страницами вклеен наглядный образец оренбургского вязания – маленький кусочек знаменитого на весь мир платка. Я трогаю его и… не нахожу ничего особенного. Башкирские вязаные платки даже более пуховые. Ольга ловит мой разочарованный взгляд.

- Да, оренбургский платок не такой уж и пуховый… В пряже вместе с шерстяной ниткой присутствует и шелковая, потэтому такие платки удивительно нежные и тёплые.

Она расстилает палантин на полу и начинает свой мастер-класс:

- У оренбургского платка обязательно есть зубчики по краям… Видите? – Ольга трогает пальцами волнистую грань на своём изделии. – Потом идет кайма, там могут быть различные узоры. После каймы вяжется решетка. - Она показывает на узорчатую и широкую линию вдоль палантина. – Ажурный центр называется серединой. Но это ещё не всё! – говорит Ольга, увлекаясь все больше и больше. – Видите дырочки? Они самые разные. Вот эти называются горохом, - мастерица показывает на обвязанные отверстия ближе к центру. - А эти узоры называют грохотинками. Ну а это - косорядки… Красивые названия, правда?

Ловлю себя на мысли, что если у меня когда-нибудь появится жена, то она обязательно должна будет уметь вязать. И прясть. И я буду засыпать под мерное поскрипывание старинной прялки. Вот только куда я подевал прялку своей бабушки?

Я очень люблю поворчать на современную действительность. Особенно на молодежь. Просто не могу отказать себе в этом удовольствии. Тем более повод образовался замечательный: на фоне рукодельницы Ольги, бабушкина скрипучего колеса, рогульки и секретов оренбургских пуховых платков современные девицы с татуировками на всех частях тела начинают казаться представительницами какого-то дикого племени, кочующего вдоль древней Амазонки… Ишь, устроили феминизацию! Лучше настоящий русский борщ научитесь варить. Или вязать, как Ольга. Выйдешь на улицу, посмотришь на проезжающие машины, а в каждой второй за рулем – женщина. Лучше за прялкой сидите, бабоньки!..

- Я тоже вожу машину, - скромно говорит мне Ольга.

Возникает неуклюжая пауза. Ольга тут же интеллигентно выправляет ситуацию:

- Для любой женщины умение вязать, шить, вышивать никогда не будет лишним. А феминизм это, скорее, просто веяние моды.

Ольга рассказывает мне о своей работе, ей приходится много общаться с разными людьми. Говорит она увлеченно, так же, как рассказывала о своем хобби в виде бабушкиной прялки. Спрашиваю, чего в ней больше: специалиста по металлургическому и метизному производству или рукодельницы? Проще сказать: она кто – инженер или, извините, пряха?

- Я – жена, - говорит Ольга гордо и начинает раскладывать уже вычесанные куски шерсти.

Сейчас она сядет за прялку, муж приляжет на диван и не станет включать телевизор. Чтобы ничто не мешало вечернему семейному таинству…

Автор Игорь Калугин.