О тихой поэзии, пирогах и вечности

Сидим в трапезной ломовской церковки. Тихо и благоговейно едим жареную рыбку с тушёной капустой. Скоро принесут чай. Я жду с нетерпением, потому что к чаю предлагаются ломовские пироги. Вы когда-нибудь вкушали изделия ломовских хозяюшек? Нет? Тогда у вас всё впереди с точки зрения кулинарных познаний.Несут чай. Я нацеливаюсь на пирог с яблоками... В церковь в Ломовке ходят в основном женщины. И главным образом, пожилые. Почему? Не знаю. И такая картина по всей России. «Белые платочки» составляют 70 или 80 процентов среди верующих. Впрочем, не будем отходить от темы.

Трапеза в православной церкви считается продолжением службы. Особенно это ярко выражено в сельских приходах, которые дружные и сплочённые. Люди приходят в церковь, чтобы вместе помолиться (общественная молитва - самая сильная), ну а на трапезу идут, чтобы не только поесть, но и поделиться своими радостями и скорбями.

В Сербии, например, я видел такую картину: люди в трапезных поют песни, презентуют новые книги, там часто звучат сербские гусли. Гусляр в национальном костюме поёт длиннющие песни из ста двадцати пяти куплетов. Сербы едят, пьют вино, слушают, плачут, аплодируют... Воскресные дни они проводят в своих приходских храмах или монастырях, куда приходят семьями. Кстати! В Сербии абсолютное большинство среди прихожан составляют мужчины. Они самые активные. Женская же активность выражается лишь в трапезных, где шумно и весело готовится еда для многочисленных прихожан и гостей. У нас все скромнее. Но! В ломовской трапезной встречаю удивительную женщину. Мимолетные встречи - самые яркие. Не успев обрасти подробностями, они остаются в памяти на всю жизнь. Сидим мы тихо, благоговейно вкушаем ломовские пироги, позади длинная, радостная служба. Каждое воскресенье в церкви празднуется Малая Пасха, потому-то и сам день называется Воскресением.- Батюшка, можно я стихотворение прочитаю? - раздаётся голос женщины напротив.И после разрешения прихожанка в платочке читает стихотворение, оно было написано ею на досуге. Трогательные, нежные строки о матери, которая потеряла сына и хранит его портрет.

Прижав к груди его так нежно,Как может только делать мать,Она тихонечко шептала:«Мы скоро встретимся опять...»

После таких строк хочется сказать «аминь». Я как будто попадаю в какой-то параллельный мир, где нет напряжения и суеты, раздражения, разочарований и гнетущей тоски. Есть только сельская церковка, добрые женщины-прихожанки, пироги с яблоками, батюшка с окладистой и седой бородой, а в углу старые иконы и лампадка.

К тебе, сынок, я собираюсь. Я без тебя так много лет! На край стола она присела, Из рук упал его портрет...

Кто-то за столом утирает слезы. Наступает пауза. - А вы попробуйте вот этот, с грибами, - участливо предлагает одна из женщин. Конечно же, пробую.На выходе из церкви знакомлюсь с женщиной, читавшей свои стихи. Нина Васильевна Попытаева. Она коренная, ломовская, но сейчас живет в городе. Прошу почитать что-нибудь ещё. - Вот, недавнее, - произносит Нина Васильевна. И начинает:

Тебе, Всевышний, говорю:За все Тебя благодарю. За жизнь под солнцем, под луной, За день, за ночь, за мой покой... За тёплый ветер озорнойИ за морозец ледяной...

Нина Васильевна продолжает читать, и мы тихо идём к остановке. Стихотворение потрясающее. Я прошу её рассказать о себе.

Нина Васильевна говорит без назойливых подробностей. Она тихо и скромно рассказывает о своей жизни, о тех радостях и скорбях, которые довелось пережить. О том, что первое стихотворение написала в стенную школьную газету, и над ней смеялись, а это была её поэтическая проба. Писать она надолго перестала. Рассказала, как пошла работать в 15 лет, чтобы помочь содержать большую семью. Как вышла замуж, родила сына и как пришлось расстаться с мужем… Как работала на Севере, а потом проводницей поездов дальнего следования. - Вагоны были старые, топили зимой бесконечно, на руках цыпки от угля, - а ещё она говорит о том, как в короткие промежутки счастья и творческого вдохновения писала стихи.

Читать на публику стеснялась и всегда сомневалась - а надо ли ей писать? - Я даже тетрадку со своими стихами однажды выбросила, - рассказывает Нина Васильевна. - А потом один батюшка сказал мне, что если мне дано писать, то я обязана это делать.

К вере она пришла не сразу. Но об этом чуть позже. Я слушаю её и тихо думаю свою грустную думку. Вернее, это даже не думка, а сумбур ассоциаций. Как странно устроен мир. Ехал, например, в такси, и водитель загрузил меня таким объёмом политических интернет-сплетен, что я невольно открыл окно, чтобы проветрить машину. А тут - светлые строки о чистом… Сегодня пришла уже наверное сотая за этот год крикливая эсэмэска: «Вам одобрен кредит в 500 тысяч! Торопитесь!» А тут - тихие мысли о вечном в маленькой деревянной церквушке и какое-то светлое понимание настоящего богатства, которое всегда находится внутри человека. Надо его только откопать, освободить от мусора потребительского хлама и страстей.Нина Васильевна даже о пьянстве, вернее, о борьбе с этим злом говорит стихами. Пусть это выглядит наивно - как размахивание деревянным мечом, но звучит очень искренне:

Как в этом мире жить - Каждый сам ведь выбирает. На сто процентов знаем мы - Пьянство здоровье отбирает!

Её строки порой кажутся неказистыми, они выбиваются из ритма и где-то звучат не в рифму. Но, понимаете, есть стихи, которые с точки зрения стиля и техники выглядят безупречными, ухоженными, но они пустые и никчемные. А эта женщина пишет так, что кажется, будто слова рождаются из самого сердца.

Нина Васильевна рассказывает, как пришла к вере. Собственно, ничего особенного в её пути нет. Формула известная: серьёзное заболевание - невозможность исцеления - церковь. Боженька многих нынче ведёт именно таким путем. - Мне в Уфе заявили, что ни один хирург не возьмётся меня оперировать. А один из врачей сказал: «Идите-ка вы в церковь!» Ну, вот я и пошла... Нина Васильевна утверждает, что боли в голове, которые порой не дают покоя, в церкви уменьшаются значительно. А главное: «Какая радость, какой простор для творчества! Теперь каждый стих - как особая благодарность Богу, как попытка остановить мгновение для вечности».

Я тоже благодарю судьбу за такие тихие и светлые встречи. В конце она признается, что пироги, которые мы ели в трапезной, это во многом её рук дело. Что ж, и за пироги спасибо.

Мы расстаемся, автобус везёт Нину Васильевну дальше, в окошке отражается её платок, а в голове у меня ещё долго звучат строки из ее стихотворения «Благодарность Всевышнему»:

... За дождь и снега карусель, За тёплую мою постель, За радугу над головой, За урожай земли родной. За небо и за облака, За то, что чувствую пока... За то, что слышу и смотрю! За все Тебя благодарю.

Игорь Калугин. Фото автора.