Быль о спасённой больнице

На службу в пожарную охрану мой дедушка поступил в сентябре 1971 года. В 1975 году окончил Свердловское пожарно-техническое училище МВД СССР, затем по комсомольской путевке был направлен в город Тынду, где служил заместителем начальника пожарной части. Потом была служба в пожарной части города Межгорья, откуда в звании подполковника внутренней службы дед вышел на пенсию.

В пожарной охране он прослужил более 32 лет. У деда очень много заслуженных наград, но о медали «За отвагу на пожаре» я расскажу подробнее.

Это произошло 21 декабря 1975 года. Для лейтенанта внутренней службы, инспектора Госпожнадзора Амурского линейного ОВД Алексея Колиниченко был обыкновенный рабочий день, он дежурил в пожарной части.

Тревожный звонок, как всегда, раздался внезапно: 30-40 секунд – и боевой расчет под его руководством следует к месту пожара. Горела железнодорожная больница, в дороге надо было срочно решать, какие дополнительные силы вы-звать к месту пожара, как их расставить? К моменту прибытия расчета огнем был охвачен вагон, в котором размещалось хирургическое отделение. Оценив ситуацию, мой дед принял решение о необходимости эвакуировать тяжелобольных из соседних вагонов. Высокая температура создавала угрозу взрыва кислородных баллонов, которые находились внутри. Под прикрытием водяных струй дед решает проникнуть в горящий вагон. Обнаружив там кислородные баллоны, он охлаждает их водой и один за другим выносит наружу. Едкий дым и огонь заставили моего дедушку напрягать все силы, чтобы не потерять сознание, но он не отступил, действовал самоотверженно и решительно.

Это позволило предотвратить взрыв и дальнейшее распространение огня.

После этого случая поэт Н. Шинкевич написал стихотворение, посвятив его моему деду.

БАЛЛАДА О СПАСЁННОЙ БОЛЬНИЦЕ

Разгорелась над Тындой заря декабря,

Разжигая морозные страсти.

Минус сорок подсказывал, что не зазря

Получают надбавки на трассе.

Счёт последних секунд

аппетитного сна

Вёл будильник для бамовской смены.

Только вздрогнула вдруг

в этот миг тишина

От тревожной пожарной сирены.

В каждом тёплом окне

вспыхнул свет, словно «Ах!»

Побелели испуганно лица –

На железных путях,

в ста каких-то шагах

Закричала от боли больница.

Как в агонии, бился, метался огонь,

Клокоча и рыча нелюдимо.

Хирургический,

самый стерильный вагон,

Задыхался от едкого дыма.

Как был дорог

глоток кислородный сейчас!

Только сердце немело недаром –

Там, в отсеке,

притих кислородный запас,

Самый яркий помощник пожара.

О геройстве, о мужестве голосом строк

Пусть другие расскажут подробно.

А теперь – это просто работа и долг.

Промедление – смерти подобно!

И когда выносили сквозь пламя и ад

Всех больных из соседних вагонов:

- Все стволы на меня! –

приказал лейтенант

И шагнул к разогретым вагонам.

Била в спину ему водяная струя.

Стали струнами верные нервы,

На последнем счету стало личное «Я»,

А святая присяга – на первом.

Все ушло на потом.

Все забылось теперь,

Даже мамина ласка в конверте.

За баллоном баллон вырывал офицер

Из тисков неминуемой смерти.

Ни ожогов, ни страха не чувствовал он,

Окруженный жарой, плоть из плоти.

Так отцы на себя батарейный огонь

Вызывали когда-то на фронте.

Но среди искрометной грядущей пурги

Голос матери дрогнул несмело:

- Ты, сыночек, на службе себя береги,

Так опасно пожарное дело!

Береги! – заклинало письмо

все сильней

Материнским сердечным порывом.

Жизни многих больных

пуще жизни своей

Сын берег от мгновенного взрыва.

Задохнулся пожар. В окруженье бойцов

Он стоял, самый скромный, неброский,

И сияло его молодое лицо,

Как награда за подвиг геройский.