Не путайте врача с официантом

До сих пор не могу с первой попытки выговаривать это слово – ото-рино-ларин-голог. Лучше по-простому – врач ухо-горло-нос… Александру Станиславовну Елизарьеву я себе так и представлял: она очень похожа на своего отца, известного в городе оториноларинголога Станислава Геннадьевича Елизарьева, которого уже нет среди нас. Она выглядит уставшей. Оно и понятно: в кабинете врача до обеда уже побывали человек пятнадцать пациентов.

Присаживаюсь рядом и обещаю долго не задерживать. Сразу сообщаю, почему даже упоминание об отоларингологе вызывает у меня лёгкие мурашки по телу. Александра Станиславовна останавливает на мне удивленный взгляд: мол, вы же не в стоматологическом кабинете... Но дело в том, что в далёком детстве я сильно простудил уши, мы с мамой ходили в детскую поликлинику, где пожилая медсестра (она мне в ту пору казалась пожилой), засовывала мне в нос какую-то трубочку, и я должен был громко и по слогам произносить: «Па-ро-ход!» На последнем слоге она вдувала в мой нос с помощью резиновой груши воздух. У меня получался совсем не «пароход», а «па-ро-хра-а». Процедура казалась мне просто мучительной, но справедливости ради скажу, что уши мне всё же вылечили.

- Это вам продувание делали, - объяснила Александра Станиславовна. – Процедура вполне обычная.

На столе у врача - куча документов. Писать медработникам приходится много: они составляют отчеты, заполняют всевозможные формуляры… Какое-то странное наваждение эпохи! С одной стороны – полная компьютеризация и мобильные цифровые технологии, когда результат любого анализа в короткие сроки появляется на врачебном мониторе, с другой – административный контроль, учёт, планы, схемы…

Говорим о детстве.
- Когда я была маленькой, папа меня брал с собой в больницу, если его вызывали в стационар, - рассказывает она.

Дочь всегда гордилась отцом, видя, как люди ждут его совета и помощи. Мир больницы с детства стал для нее привычным, поэтому она особо не задумывалась о выборе жизненного пути.
- Устаёте? – спрашиваю доктора.
- Есть немного, - отвечает она.

В кабинет заглядывает пациент. Я понимаю, что задерживаю приём: к отоларингологу люди записываются за две недели.
- Больных с тяжелыми случаями я принимаю в день обращения, - поясняет Александра Станиславовна.

Кроме приёма в поликлинике, она дежурит в стационаре и делает операции.
- Я люблю работать руками, - говорит Александра Станиславовна.
Какое-то время она работала в Уфе, но решила вернуться в родной Белорецк.
- Люблю свой город, свою больницу, - говорит врач. – Благодарю, прежде всего, своих родителей за то, что стала доктором. И бабушку. Она меня особенно поддерживала в моем стремлении получить медицинское образование. А ещё - своих школьных учителей – Елену Николаевну Ширяеву (она преподавала математику и сумела заинтересовать меня этим предметом), Ирину Алексеевну Белышеву (она вела историю, с ней всегда можно было поделиться даже сокровенным). Во время учебы в ординатуре я многому научилась у известных в республике оториноларингологов Елены Евгеньевны Савельевой и Нины Алексеевны Арефьевой.

- Вам хотелось бы что-то категорически изменить в системе здравоохранения? Что вы не приемлете? – интересуюсь у молодого специалиста.Вопрос не застаёт её врасплох. А я-то думал, что она начнёт говорить о том, как много приходится писать всевозможных отчётов, ведь на это жалуются многие (и не только врачи); посетует, что страшно устаёт на работе, а зарплата не такая уж и большая, но…
- Я хотела бы, чтобы у людей изменилось отношение к нашей профессии.
Есть пациенты, которые относятся к врачам, как к официантам, а больницу воспринимают как заведение сферы услуг.
Добавлю, что любое недопонимание тут же побуждает таких людей писать жалобы во все инстанции, а в социальных сетях они промывают врачам все косточки. И, надо сказать, делают они это с большим творческим энтузиазмом. Это вовсе не значит, что медики должны находиться вне зоны общественной критики. Просто Александре Станиславовне (думаю, не только ей) хотелось бы больше доверия между врачом и пациентом.

Тема, которую затронула доктор, очень сложная и объёмная: доверие возможно, когда есть необходимые условия для этого. Но это вряд ли удастся его достичь, если врач ограничен на приёме строгими временными рамками. Опять же возвращаюсь в детство: не помню, чтобы меня записывали на приём за две недели. Очереди, конечно, были. Мы подолгу сидели в больничном коридоре, болтая ногами, однако на приём все попадали в день обращения.

Напоследок Александра Станиславовна Елизарьева на всякий случай проверяет моё горло. Находит следы легкого воспаления и выписывает рецепт для полоскания. Благодарю её и выхожу из кабинета, возле которого уже собрались пациенты.

Игорь КАЛУГИН.

Ещё больше новостей – на нашем канале. Читайте нас в Телеграм https://t.me/belrab