У подножия Большого Крака

Наш ручей имел одну особенность: к обеду он пересыхал, и вода стояла только в омутах и бочагах. Повернув к ручью, шагах в двадцати, я увидел большого медведя, сидящего на попе прямо на переезде через ручей, перед ним была выкопана яма с водой, в которую он совал лапу и затем обсасывал ее. Наверное, этот звук и остановил меня. Возможно, я подошел бесшумно, и медведь меня не услышал и не учуял…
Дальнейшее я не помню, очнулся от крика бегущего мне навстречу отца с ружьём:
- Что случилось?!
Я показал рукой в сторону ручья и выдохнул:
- Там медведь! Здоровый!!!
Мне показалось, что он мне не поверил, но сказал:
- Ладно, пошли, проверим, да и вода нужна.
Мы, осторожно ступая, подошли к повороту дороги и выглянули из-за кустов: никого. Подошли к переезду: там темнела выкопанная яма шириной с метр, в которой стояла вода. Осмотрелись, следов присутствия медведя не было видно.
- Показалось, - решил отец. - А яму, наверно, Ильдар (наш проводник) или Равиль (его сын) выкопали, чтобы напоить лошадь. Пошли, чайник поищем.
Чайник мы нашли метрах в трех от дороги, вернулись к ручью, зачерпнули воды из медвежьей ямки и пошли готовить чай к обеду. Вечером отец спросил у Ильдара, где они поят лошадь, оказалось, в полукилометре выше по ручью.

Вторая встреча состоялась через несколько дней. Нужно сказать, что я в это время начал, прячась от отца, потихоньку покуривать. И иногда, когда он садился передохнуть, я, демонстративно расстегивая ремень брюк, отходил в кустики или за деревья и курил там.
И вот зашел я за кусты, закурил, спустил брюки, чтобы справить нужду, и мне показалось, что где-то сзади хрустнул сучок… Осторожно повернув голову, я увидел небольшого медведя, ростом около метра. Он, опершись одной лапой о поваленное дерево и прижав другую к груди, внимательно смотрел в ту сторону, где сидел отец. Помню, я закричал и, держа в одной руке спущенные брюки, а в зубах сигарету, которую, как мне показалось, отец тогда не заметил, выбежал на полянку…

В третий раз я увидел медведицу с двумя медвежатами, когда они проходили опушкой, недалеко от ручья. Наверное, шум воды на перекате заглушал мои шаги по мокрой после дождика траве. Медведица шла не спеша, изредка оглядываясь на бегущих следом медвежат. Кто спугнул эту семейку, оставалось для меня загадкой, пока я не вернулся на стан, где увидел двух оседланных лошадей и лесников в форменных фуражках, которых угощал отец.
Оказалось, что они здесь проездом из деревни Хусаиново, а к нам заглянули проверить, сколько сена мы заготовили для лесхоза. Они были довольны результатами осмотра, во время которого, скорее всего, и спугнули зверей. Узнав, что я видел медведицу совсем недалеко, начали звать отца завалить, как они говорили, мешающих нам работать зверей.
Отец быстро урезонил их, объяснив, что малокалиберные карабины не пробьют даже слой сала под шкурой медведя, и такая охота может плохо закончиться. Тогда-то лесники сознались, что начальство беспокоится за наши жизни, ведь они сами могут пострадать за заключение договора на уборку сена в опасном районе (на старых картах он значился как «медвежий угол»).
Вечером у костра отец рассказал Ильдару о встрече с лесниками, тот одобрил его действия:
- Худой народ, - сказал Ильдар. – Шастают везде, лишь бы магарыч срубить, а тронь семью айюна (медведя) – житья не будет…

Последняя встреча с матёрым медведем произошла в день нашего отъезда. Все вещи уже были собраны, Ильдар поехал на верхнюю поляну забрать вилы и грабли, а мы с Равилем от нечего делать пошли собирать чернику, которая в изобилии росла на сырых местах недалеко от стана, вниз по ручью.
Скоро мы нашли хорошее место: стоишь на гальке высохшего ручья, а гроздья аппетитно пахнущей спелой ягоды так и просятся в руки. Вдруг я заметил, что Равиль подает мне знак «молчи», прижимая указательный палец к губам. Я недоуменно смотрел на него. Не отрывая пальца от губ, он другой рукой показал на что-то впереди себя. Я присмотрелся и чуть не ахнул от неожиданности, увидев метрах в двадцати сидящего боком к нам большущего медведя.
Похоже, он нас не замечал, занятый странным делом: сопя, он схватил в охапку верхушки растений с белыми шапками соцветий (мы называли их вонюкой) и, чавкая, обсасывал их. Закончив с одним растением, он нагнул лапой следующее и продолжил свое занятие.
Мы тихонько двинулись подальше от этого места, но загремевший под ногой камень заставил нас сорваться с места и стремглав броситься наутек. Запыхавшись, мы прибежали на стан. После нашего эмоционального рассказа по помрачневшим лицам взрослых и торопливым сборам мы поняли, что дело нешуточное.
Уже отъехав за горку, Ильдар успокоился и объяснил, что сок этого растения на медведя действует, как вино. Наевшись, он становится одурманенным и шатается по лесу, никого не боясь. Озоруя, ломает и выдирает с корнем деревья, может напасть на домашних животных и даже на человека. Вот поэтому по ночам медведь и бродил вокруг нашего стана, только свет от большого костра отпугивал его.
Через много лет, вспоминая этот случай, я нашел фотографию этого растения. Называется оно дудник лесной, разновидностей у него довольно много, некоторые обладают опьяняющими, одурманивающими и даже наркотическими свойствами. А народное название этой травы – медвежья дудка.

Рассказ из книги Владимира КАЛМЫКОВА «На отрогах Южного Урала».

Ещё больше новостей – на нашем канале. Читайте нас в MAX