Наступило время сенокоса

Семья рабочего в Белорецке когда-то держалась на двух трудах: на заводе и на покосе. Сенокос был не просто работой - это была забота о доме, о скотине, о завтрашнем дне. И для огромного количества лошадей (гужевого транспорта по обслуживанию завода) также требовалось заготавливать сено и фураж. Во время страды заводчики привлекали почти всё трудоспособное население и платили по факту сданного объёма сена.

Мне помнятся рассказы старожилов и моего деда Георгия Иванова о сенокосах на лугах горы Шатак, где по заданию завода убирали сено жители села Авзян.
Получив задание о количестве центнеров сданного сена и возможности убрать сено для личного скота, семьи выезжали на угодья вместе со своим немудрёным хозяйством. Рисуется картинка: взрослые заготавливали сено, а малые дети следят за хозяйством; рядом с шалашом на деревьях качалась колыбелька с малышкой; тут же телёнок, закрытый в лёгкой загородке, тянется к своей мамке-корове, которая в окружении овец пасётся на лугу; куры, привязанные за ногу тонкой верёвочкой из конского волоса, копают лапками лесную подстилку; только петух на свободе да ещё слепни. К курам подлетают даже тетёрки. Они вместе купаются на оголенной земле. В ранние часы с началом рассвета зайчата, крадучись, подбегают к соли-лизунцу, чтобы отведать это лакомство.
А природа угощает всех дикоросами: грибы, ягоды, травы, даже уральский женьшень на камнях Шатака растёт - родиола розовая. Боровая дичь изобилует и постоянно попадает из ловушек и на крестьянский стол. Семья не голодует, даже можно сказать, что питание сбалансированное. Люди с полной отдачей сил стараются быстрее убрать сено. Климат наших гор всегда преподносит сюрпризы. Урал притягивает к себе водяной туман, который тут же превращается в дождевые или снеговые тучи.
Из воспоминаний деда: «Наша семья покосников из шести человек попала в природную катаклизму. Использовали все вещи, чтобы укрыться от ледяной влаги, но особого эффекта не было. Костёр на высокогорье без достаточного количества кислорода и в ледяном аквариуме был бесполезен. Единственное спасение - срочно съезжать с горы.
Телега стала ледяной. Хорошо, что с лошади не сняли хомут со шлеёй, и она была готова к упряжи в телегу. Ребятишки валились в телегу друг на друга. Жена прижала малыша к груди и непрестанно качала, хотя сама сидела на ледяной корке. Взял лошадь под уздцы одной рукой, а другой топором срубал ветки, чтобы телега могла проехать. Так продвигались более двух часов по каменистой обледеневшей дороге. Уже внизу было и теплее, и без дождя. Ледяной панцирь, который сковал нас, начал таять, превращаясь в пар. У дома наша соседка увидела, что мы закоченевшие. Сразу взяла у жены малышку и всем скомандовала: «У меня баня готова. Всем в баню!» Вот так мы жили-выживали, делились, чем могли. Телёночек с курами тогда замёрзли.
В конце августа - начале сентября и с заданием справились, и себе убрали сено. В последующие годы рисковать с покосом в Уральских горах я уже не хотел. Кроме моей семьи, на Ягоднике (вершине Шатака, как её называли в народе) убирали сено по заданию ещё несколько семей. Они также понесли определённые потери».

Заготовка сена в голодные 1921 - 1923 годы в Белорецком районе сдерживалась жесточайшей засухой. Резко сокращалась численность скота из-за отсутствия кормов. Из-за нехватки продовольствия была и высокая смертность населения. Люди уходили в другие регионы, где можно было найти пропитание и работу.
Только в начале тридцатых годов на территории Белорецкого района начали образовываться леспромхозы как государственные предприятия. Всё стало возвращаться к нормальной (по тем временам) жизни с личным подсобным хозяйством, где были корова, лошадь и прочая живность.
На предприятиях вновь появилось много гужевого транспорта. Чтобы лошади работали, нужен серьёзный запас сена. Его заготовка - это тяжёлый ручной труд, но без сена - никуда. Работали так, чтобы в любой погожий день успеть сгрести, сметать стог или два сухой травы.

С началом войны лесозаготовительная отрасль была обескровлена. Лесорубов призвали на фронт, туда же сдали работоспособных лошадей. При этом лесозаготовку никто не отменял. Стране и фронту были нужны древесина и уголь. Семьи работяг, призванных на фронт, остались без кормильцев.
Чтобы сохранить хозяйство и себя, нужно убирать сено. Старики, женщины и дети часто работали круглые сутки и дома, и на производстве. Когда с фронта шли плохие сводки и похоронки, только бескорыстная помощь друг другу помогала сообща преодолевать горе и невзгоды.
Тяжёлое положение в тылу начало поправляться с направлением рабочих из трудармии на заготовку дров и леса для углевыжигательных печей на Тарских и Кукашенских печах. В деревне Кукашка был организован конный двор, на Тарском руднике, где также был конный двор, увеличили поголовье лошадей. Я привожу пример роста производства на небольших предприятиях района, которые создали заводу условия для увеличения выплавки чугуна и стали.

После войны вернувшиеся с фронта мужики с великим трудом поднимали развалившееся сельское хозяйство. И, как всегда, всё упиралось в уборку сена. Оказывается, его цена была недооценена, так как заготавливалось сено старым ручным способом, но на год его всегда не хватало. Небольшие предприятия (в частности, Туканский и Тарский рудники, Зигазинский леспромхоз) в большинстве своём пользовались гужтранспортом. Рабочие обеспечивались продовольствием со своих подворий, и многие, не имея достатка (часто это были юноши, чьи отцы не вернулись с войны), нанимались добровольно в сенокосные бригады, в которых получали продукты первой необходимости, ведь мать-вдова не могла прокормить семью. Коллективный труд в бригадах учил ребят правилам трудовой жизни.

К шестидесятым годам на основном производстве уже работала техника. Гужевой транспорт использовался как вспомогательный, но сено для лошадей всё равно убирали, хотя не в таком количестве, как раньше. Постепенно поголовье лошадей стали сокращать.
Жить стало полегче. На предприятиях появились рабочие столовые, в деревнях – магазины. Чтобы идти в ногу со временем, ремонт и строительство жилья велись большими темпами. Но со своим хозяйством люди не спешили расставаться. По-прежнему держали огород, занимались сенокосом, заготовкой дров. При этом люди общались с окружающей их природой.
Долгое время главным фактором выживания людей нашего региона являлся сенокос. Будет сено - будут и молоко, и мясо. Это и была простая истина. В шестидесятые годы мы все уже имели одежду, обувь, инструменты, продукты питания, лекарства. А как выживал народ в прошлые времена? В лаптях, в домотканой одежде, которой не хватало, чтобы укрыться от холода. О продуктах питания люди мечтали. Мы преклоняемся перед теми поколениями, которые, не жалея себя, дали жизнь нам. Мы уже легче справлялись с сенокосом, имея практически всё для производительного труда как для личного подворья, так и для общественного стада животных.

И вновь вернусь к писателям и поэтам. Будучи одетыми и обутыми, мы имели возможность наблюдать мир во всём его многообразии, наслаждаться и любить окружающие нас горы и лес Белоречья. Про сенокосную пору часто складывались лиричные песни о запахе трав и ночной тишине, образы как будто рисовались в деревне: «Месяц спрятался за рощу, спят речные берега. Хороши июльской ночью сенокосные луга».
В романе «Вечный зов» Анатолия Иванова герой Панкрат Назаров воспринимал механизацию сельского хозяйства по-разному. С одной стороны, он был за силу и прогресс, но с другой – боялся, что вместе с ручным трудом уйдёт и особая связь человека с землёй. Его боль о заброшенных лугах и зарастающих полях во многом про то, что труд перестал быть личным делом каждого. Поэтому деревня теряла опору. Коса и вилы - это не отсталость, а мера нашей ответственности. Когда косишь сам, чувствуешь каждый клочок земли.
И я солидарен с Панкратом, когда вижу, как зарастает наш сенокосный участок, на котором много лет моя семья убирала сено. Как говорится, душа болит. Кстати, я считаю, что нравственный и бытовой перелом жизни в «Вечном зове» стал таким ярким ещё и потому, что снимался на земле Белоречья, подпитывался живыми фактами из нашей жизни.

Евгений ИВАНОВ. Репродукции художников Аркадия Пластова и Федота Сычкова.

Ещё больше новостей – на нашем канале. Читайте нас в MAX