Рождественские истории

Первая встреча

В Дивеево я отправился как турист. В те времена меня трудно было называть паломником - человеком, который едет прикоснуться к святыням. Я отправился туда, чтобы просто посмотреть на храмы, познакомиться с интересными людьми, получить новые впечатления.
Более того, в то время я не знал основополагающих правил веры, не постился, не умел молиться (впрочем, не скажу, что сегодня я в этом преуспел). На вокзале в Арзамасе я беспардонно съел беляш, хотя был Рождественский пост (очень уж вкусно пахло из привокзальной кулинарии). А еще выкурил пару сигарет, затем засунул полупустую пачку поглубже в сумку, дав себе обещание не курить хотя бы во время посещения монастыря (некрасиво же прикасаться к святым иконам своим прокуренным ртом).
Всё это рассказываю к тому, чтобы вы поняли, что к религии я относился, скорее, как к фольк-
лорной обложке прошлых времен. Да, мне нравились песнопения, церковный уклад, некоторые традиции, патриархальность религиозного духа, но всё это носило исключительно поверхностный характер.
Из Арзамса на автобусе я поехал в Дивеево. Меня сразу потрясла красота дивеевских соборов! Величественные, стройные, высокие, касающиеся своими крестами белых облаков. Я сделал несколько снимков и отправился устраиваться в монастырскую гостиницу. В поезде паломники, с которыми ехал вместе, предупредили меня, что снять в канун Рождества гостиничный номер в Дивеево – это на уровне фантастики. Туда в эти дни приезжают тысячи и тысячи людей со всей необъятной России. Мне так и сказали: мол, ловить нечего, поэтому сразу предложили искать комнату где-нибудь в посёлке у местных бабушек, правда, платить придется в два-три раза дороже.
Но я решил дерзнуть и всё-таки зашёл в монастырскую канцелярию. Захожу, здороваюсь, вижу двух монахинь, сидящих за столами, заваленными документами.
- Здравствуйте, братик! – приветливо бросают они мне и продолжают ранее начатый разговор:
- Сестра Анастасия, у нас в третьем корпусе только одно мужское место осталось.
- Это моё место! – почти кричу я им.
Монахини, улыбаясь, выдали мне квиток на трехдневное владение гостиничной кроватью. Через минуту я шёл в третий корпус, чтобы устроиться на ночлег. А заплатил я за место в гостинице сущий пустяк: что-то около двухсот рублей.

В гостинице

Вокруг, как нынче принято говорить, - люди воцерковленные. Некоторые из них смотрели на меня с сочувствием, видя, что я, как слепой котёнок, теряюсь в церковной тематике.
- Беляш, говоришь, съел на вокзале? - обратился один из них, сухощавого вида, с седой бородкой человек. – Не мечтай теперь о причастии! Это, брат, монастырь, здесь с беляшом во чреве тебя к Чаше близко не подпустят!
Он имел в виду, что дивеевские священники – очень строгие и требуют от паломников исполнения всех предписанных правил, необходимых для причастия. Перед этим всегда проходит исповедь, на которой я должен буду признаться, что не постился в Рождественский пост (и скрывать ничего нельзя). А если не постился, значит, надо забыть о причастии…
Я, конечно, расстроился, потому что слышал от церковных людей, что на святом месте нужно обязательно причаститься.
- Ты к преподобному Серафиму ходил? – спросил меня сухощавый.
- Нет.
- Ты приехал в монастырь и еще не прикоснулся к его мощам?! – почти закричал он.
Мне стало стыдно. Действительно, безобразие: ведь все, кто приезжают в Дивеево, прежде всего стремятся к раке преподобного Серафима Саровского, а я первым делом озаботился поиском места в гостинице. Да еще по ходу успел заглянуть в трапезную, чтобы изучить режим работы.
Я тут же отправился к Серафиму Саровскому.

Нечаянная радость

Мощи святого находятся в одном из монастырских соборов. Мне повезло: большой очереди к ним не было, хотя бывают дни, когда она спиралью тянется чуть ли не по всему монастырю.
Встал за мужчиной с заметной залысиной, который что-то активно бормотал. Я прислушался: «Богородице, Дево, радуйся, Благодатная Мария, Господь с Тобою…» - шептал человек.
Потом только я узнал, что эту молитву Божией Матери в Дивеево читают все. Более того, с ней обходят Святую Канавку вокруг монастыря, вырытую насельницами по благословению самого Серафима (по преданию, в кончину мира враг рода человеческого не сумеет зайти за пределы этой Канавки).
Я тоже стал читать молитву, повторяя за мужчиной. Но делал это, скорее, ради традиции, а не по велению сердца. Итак, я стою в очереди и чувствую, что очень хочу курить. Проклятье! В конце концов, когда-нибудь эта страсть оставит меня в покое?! Терплю…
Я все ближе и ближе к мощам преподобного. Монахиня вытирает салфеткой стекло раки после того, как очередной паломник приложился к святыне. Вот я моя очередь…
Теперь прошу внимания: я без каких-либо преувеличений, эмоций и художественных оформлений попробую передать, что со мной произошло в момент прикосновения к святым мощам.
Впрочем, это описать невозможно… Я слегка прикоснулся губами к раке и тут происходит что-то удивительное! Это неповторимое и лёгкое чувство радости – неземное, быстрокрылое, воздушное! Оно коснулось меня так нежно и трепетно, что я онемел от неожиданности. Я стоял возле раки и не мог пошевельнуться.
- Братик, уступите место другим, - услышал я несколько сердитый голос монахини.
Я двинулся к выходу. Потом вернулся и вновь встал в очередь. Во что бы то ни стало мне захотелось еще раз испытать эту тихую неземную радость! Но, увы: прикоснувшись к святыне вторично, ничего такого я не почувствовал. Фокусы случаются только в цирке. А здесь всё-таки монастырь.

«Здравствуй, радость моя!»

Потом долго не мог понять, откуда и за что мне дана была такая радость? Среди всех жизненных ощущений я не испытывал более пронзительного и яркого чувства. Вместе с тем оно было тихим и мимолетным. Лишь на долю секунды коснулось моей грешной души. Но это было незабываемо!
Обескураженный, я спрашивал себя: «Разве я достоин этого блаженного прикосновения? Я ведь беляш съел!»
Дался мне этот беляш! Я грешник и маловер. За что же мне такой подарок? Понимаю, что многие, кто читает эти строки, подумают, что я, мол, находился под психологическим воздействием среды. И всё произошедшее - лишь форма самовнушения на фоне религиозной экзальтации. Но в том-то и дело, что никакой экзальтации не было! Я был обычным российским гражданином, который скуки ради отправился на новогодние каникулы в монастырь.
Позже умные люди просветили меня, что великий старец Серафим Саровский при своей земной жизни всех, кто приходил к нему, приветствовал словами: «Здравствуй, радость моя!»

Об исповеди

На следующий день я пошел причащаться в один из монастырских храмов. Паломники из гостиницы неумолимо твердили мне, что меня, мол, не пустят к этому таинству, но я всё равно встал в очередь на исповедь.
Что такое исповедь? Это честное изложение перед Богом всех своих прегрешений. И это касается не только дел, но даже нехороших помыслов. Это очень важный и вместе с тем психологически сложный этап на пути воцерковления, особенно для новообращенных. Представьте, как стыдно говорить о грехах в присутствии священника. Это подобно телесному обнажению с демонстрацией своих язв на теле…
Мы все привыкли лицемерить. Носим некие социальные маски, за которые стыдливо прячем свои истинные лица, чувства, намерения. Маски приросли к нам прочно! На исповеди надо во что бы то ни стало снять свою маску, оторвать ее от грешной плоти! Это сродни подвигу. Нельзя оправдываться, взваливая свою вину на других, жалеть себя.
Если нет сил произнести свои прегрешения вслух, надо предварительно написать грехи на листе бумаги, подойти к священнику, отдать ему записку,
положить голову на Евангелие и зажмуриться от стыда. Не надо вдаваться в подробности во время исповеди и вообще много говорить. Обращаться нужно только к Богу! Потому что мы исповедуемся не пред батюшкой, а перед Всевышним. Священник – он лишь свидетель…
Разумеется, говорю обо всем этом, отталкиваясь от собственного опыта. Никому ничего не хочу навязывать: нужно поступать по велению совести. Потому что любое покаяние всегда носит личностный характер. Я знаю людей, которые после глубокой и искренней исповеди изменялись напрочь! Они становились совершенно другими людьми: их души буквально преображались, омывшись покаянием. Но знаю и тех, кто упорно ходит на исповедь, однако, получив разрешение грехов, может опять в них впадать. И таковых большинство, на мой взгляд. Нельзя думать, что первые исповедуются правильно, а вторые фальшивят. Точных формул спасения души не существует.

Что такое счастье?

В момент посещения Дивеево я мало что знал об исповеди. Я просто подошел к батюшке и рассказал ему о своих грехах. Вышеупомянутый вокзальный беляш на их фоне казался мелочью. И – о чудо! – батюшка вдруг пустил меня на причастие.
А потом была праздничная ночная служба в одном из соборов. Она длилась три с лишним часа, которые для меня почему-то промчались как одно мгновение. В народе говорят, что счастливые часов не наблюдают. На мой взгляд, само понятие «счастье» имеет церковные корни: счастлив тот, кто причастился, приняв частицу Божией благодати. Отсюда и «с-частье»…

Хочу вернуться!

Перед дорогой домой я подошел к мощам Серафима Саровского и от всей души сказал ему спасибо, добавив: «Я обязательно приеду ещё, отец Серафим!»
Потом направился на вокзал. Перед этим паломники предупредили меня, что плацкартных билетов на поезд нет, есть только купейные, которые в два-три раза дороже. Я подошел к кассе и… купил билет в плацкартный вагон, который, судя по всему, кто-то только что успел сдать, отказавшись ехать этим поездом.

Д. Митрич.

Ещё больше новостей – на нашем канале. Читайте нас в Телеграм https://t.me/belrab и в MAX