Былинки

Чудо

Батюшка сидит на крыше… Вернее, на открытых стропилах, потому что крыши как таковой пока нет. Он сидит и грустит. Тихо молится Богу. Батюшка вместе с прихожанами построил в своём селе деревянный храм: пять лет деньги собирали всем миром. Помогли те, которые настроили в этом селе дачи. Спасибо им! Осталось сделать кровлю.
Скоро Пасха! Но как православные будут отмечать светлый праздник, если на храме нет крыши? И в церковной кассе остались копейки. Зарплату дворнику, кассиру и алтарнику платить нечем. Батюшка боится впасть в уныние. Тяжело ему далось строительство! Были искушения, препятствия и скорби. Уныние –
штука липкая: пристанет, отдирать придётся с плотью. Вчера в очередной раз приходил мастер кровельщиков и предупредил, что если в пятницу не будет денег, то его рабочие уйдут на другой объект. Пятница послезавтра. А еще надо купить кровельный утеплитель… Батюшка подсчитал, что на всё про всё ему надобно 70 тысяч. Он смотрит на небо, которое уже наполняется хмуростью, и воробьи низко летают над землей.
«У Пелагеи Андреевны из просфорни с утра ныли колени. Значит, скоро дождь. Где найти деньги?» - думает он.
- Отец Михаил! – слышит батюшка знакомый голос снизу.
Он встает и, обхватив стропилу рукой, смотрит со своей вершины на крыльцо храма.
- Батюшка, вам перевод! – кассир Зоя Матвеевна машет над головой телеграммой.
- Кто прислал?
- Раб Божий Сергий. Фамилия не указана…
Батюшка спускается на землю, берёт в руки квитанцию и читает: «Получить до 31 мая в отделении почты №… перевод на сумму семьдесят (70) тысяч рублей».
- Обзвони всех православных, скажи, что через час в храме будем служить благодарственный молебен, - спокойно произносить отец Михаил, хотя в груди его всё клокочет от радости.
Он пытается вспомнить, кто такой раб Божий Сергий? Но не может.
- Христос Воскресе! – неожиданно и громко возглашает он на весь церковный двор.
- Господи, так рано ведь ещё, - с удивлением смотрит на него церковный кассир.
Но батюшка не унимается:
- Христос Воскресе! Воистину Воскресе!

Счастье

Ему осталось жить два месяца. Рак съедал его по частям. Неумолимо, каждый день он отдавал болезни почти килограмм своего веса.
Он лежал на больничной койке и смотрел в потолок. Он был один в большой палате, и это помогало ему ни о чем не думать. Вдруг он понял, что это и есть счастье, когда умеешь ни о чем не думать.
Она была медсестрой в той больнице. И полюбила его за умение терпеть. И ещё за что-то. Так часто случается с одинокими женщинами, которые умеют любить просто так. Вернее, любить из жалости. У российских женщин жалось и любовь – понятия духовно схожие.
Он никогда не жаловался, ничего не просил, никого и ничего не ждал. Кроме смерти.
Когда она ставила ему капельницу, он смотрел на неё тонко и проникновенно, но без тени известных намеков. Она отвечала короткими взглядами, стараясь улыбнуться глазами: остальную часть улыбки скрывала медицинская маска.
Однажды он попросил её снять маску.
- Хочу посмотреть на твоё лицо, - сказал он.
- Я некрасивая, - ответила она, медленно спуская маску на шею.
Они молча долго смотрели друг на друга. Их взгляды крепко и жадно переплелись. И распутывать этот счастливый клубок им совсем не хотелось.
- Ты замужем? – спросил он.
- Нет, - прошептала она. – Я некрасивая… А ты женат?
- Нет… Никогда не был.
Они продолжали смотреть друг на друга.
- Выходи за меня, - шепотом произнес он. – Мы еще успеем быть счастливыми.
- Успеем, - машинально произнесла она и, словно спохватившись, быстро натянула маску на нос и выбежала из палаты.
Регистрация брака прошла прямо в больнице. Он в новой белой рубашке полулежал на кровати; она была в накрахмаленном халате и в такой же белоснежной шапочке. Кто-то из медсестёр прикрепил к шапочке марлю, чтобы было похоже на фату…
Любовь дала ему сил. Она окрылила его! Он сумел прожить еще полгода. Ушел на Светлой седмице, не успев увидеть своего сына. Она не плакала на его похоронах, не любила публичные слезы. Когда служили панихиду, хотела перекреститься, но не знала, как это правильно делается. Его хоронили в той же рубашке, в какой он был на регистрации.
Сына она назвала в его честь – Василием. И больше ни разу не выходила замуж, храня в душе счастливые месяцы своей супружеской жизни.
Теперь Василий Васильевич – лейтенант артиллерии. Он ушел на СВО в самые первые дни. Его мама Айгуль каждую неделю ждёт звонка от сына. И когда слышит его голос, плачет счастливыми слезами.

Повторное венчание

Полина Сергеевна и Виталий Арнольдович вместе уже 65 лет. Полина Сергеевна раз в неделю обязательно ходит в храм, Виталий Арнольдович не ходит: у него страшно болят колени. Но на домашней молитве он всегда вместе с женой: Виталий Арнольдович сидит в кресле и внимательно вслушивается в слова молитв, которые читает супруга.
- Давай повенчаемся, чтобы и на том свете быть вместе, - однажды предложила Полина Сергеевна мужу.
- Я согласен, - ответил он.
Аргумент всегда быть вместе со своей Полюшкой для него был самым убедительным.
После Пасхи супруги вызвали священника. Отец Ефим, посмотрев на молодожёнов, воскликнул:
- Так вы уже давно на небесах ангелами повенчаны! Зачем вам еще венчаться?
- А точно нас там повенчали? - робко спросила Полина Сергеевна, указывая глазами куда-то в потолок.
- Ну, если сомневаетесь, то…
Он, не договорив, стал расчехлять свой пузатый портфель, чтобы достать оттуда книги и прочие атрибуты.
Свидетелями пригласили соседку тётю Веру и друга мужа - дядю Пашу, у которого в молодые годы гараж был рядом с гаражом Виталия Арнольдовича. Дядя Паша - бывший коммунист, волочильщик с 50-летним стажем - держал венец над головой друга и несколько ошалело смотрел на происходящее действо. Он ни разу не был на венчании, тем более в качестве свидетеля.
Батюшка широким баритоном громко возглашал:
- Владыко!.. Сочетай раба Твоего Виталия и рабу Твою Аполлинарию, зане от Тебе сочетавается мужу жена…»
Перед праздничной трапезой после венчания отец Ефим провозгласил:
- Христос Воскресе!
- Воистину Воскресе! - дружно ответили Виталий Арнольдович, Полина Сергеевна, дядя Паша и тётя Вера.
Причем дядя Паша крестился столь размашисто, что чуть было не сбил большую и круглую шишку из волос на голове тети Веры.
Отец Ефим заблаговременно принес с собой бутылочку настоящего кагора. Отметили венчание.
Молодожёны прожили еще пять счастливых лет. Виталия Арнольдовича не стало на третий день Пасхи. Умер он тихо: просто не проснулся утром. За неделю до этого отец Ефим причастил его. Полина Сергеевна ушла в мир иной ровно через год - в день смерти мужа.
Сын поставил на общей могиле родителей памятник, где под крестом ярко значатся слова: «Христос Воскресе! Воистину Воскресе!»

Жора и Кристина

Жора - жутко верующий человек. Я мог бы написать «сильно верующий», но тут больше подходит слово «жутко».
Впрочем, сегодня Жора стал другим, в его душе произошло преображение: многое из того, что было для него ясно, понятно и выучено, стало вдруг неважным и даже пустым, а то, что он считал второстепенным, явилось совсем в ином свете. Вот как это произошло.
В праздник Девятой Пятницы по Пасхе Жора вместе с другими православными поехал на Святые ключи в Табынск. Церковь каждый год заказывала для паломников несколько автобусов. Соседкой Жоры была миловидная девушка, которая на Святые ключи поехала впервые
Жора после знакомства с ней с радостью стал рассказывать обо всех нюансах поездки: что на святом месте делать категорически нельзя, а что можно; куда в первую очередь надо идти, а куда даже не сметь и посмотреть; какие молитвы читать и как правильно подавать поминальные записки; как должна выглядеть православная женщина, какой длины у нее должна быть юбка. Он болтал без умолку всю дорогу! Жора вообще большой любитель почесать язык на религиозные темы, особенно, когда его слушателями являются люди, далекие от религии. Он часто спорит, выходит из себя, кричит, брызжет слюной и обещает всем скорый конец света.
Его соседка покорно слушала собеседника, лишь изредка задавая вопросы. Кристине (так её звали) казалось, что Жора – почти святой, вот только… почему он так много говорит?
Приехав на Святые ключи, они разминулись. Жора как-то вдруг забыл о Кристине: выйдя из автобуса, он перекрестился три раза и побежал окунаться в купель.
А Кристина встала в очередь возле пещерки, где двести лет назад было явление иконы Божией Матери.
А Жора успел сделать многое: он три раза окунулся в купель, отстоял ночную службу, причастился, с кем-то схлестнулся в споре, опять пообещав конец света. И, наконец, он одним из первых шествовал в традиционном крестном ходе, где в порядке очереди нёс Табынскую икону. Праздник удался!
Кристина же до самого утра стояла в очереди, чтобы привезти своей маме «слёзки Богородицы». У нее сильно болела мама. В конце праздника Кристина едва успела зайти в храм, чтобы поставить свечи. Там она и встретила Жору.
- Ты где пропадала? – спросил он обрадованно, потому опять появилась возможность почесать язык.
Кристина рассказала, как она стояла в длинной очереди, чтобы набрать «слёзки»… Жора промолчал.
Домой они ехали тоже молча. Жора уже ни о чем не говорил. Он думал. Вернее, слушал голос, который неумолимо звучал где-то внутри. Жора хотел было поспорить с голосом, но тот начинал звучать громче, с каким-то раскатистым эхом, которое всегда образуется в пустом пространстве: «Почему эта девушка, совершенно далекая от традиций церкви, умеет так жертвовать собой? Она 12 часов стояла в очереди за водой! Она выучила все молитвы, которые православные пели, ожидая появления святых капелек! Она стояла полдня под палящими лучами солнца. Ты, Жора, так не сможешь. Ты 15 лет ходишь в церковь, но на такой подвиг ты не способен. Откуда у неё такая воля и выдержка? И почему у тебя нет ни того, ни другого? И главное – у кого больше веры: у тебя, любящего поразглагольствовать на святые темы, или у этой девушки Кристины, которая и креститься-то толком не умеет?»
- Георгий, давайте я поделюсь с вами водой, - раздался голос Кристины рядом.
Жора встрепенулся.
- Спасибо вам, - хрипло протянул он, глядя на Кристину как-то особенно внимательно. – Спасибо за всё…
- Да не за что! - весело ответила девушка. - У вас пустая бутылочка есть?

Хороший человек Булат

В предыдущих былинках я рассказал о меценате, который восстановил мечеть в селе Абзаково. В этой мечети в дореволюционной России служил его предок.
Я был знаком с меценатом, но в момент написания былинки не смог вспомнить его имя. Позвонил в Абзаково, там тоже не припомнили своего благодетеля. Наверное, не к тем обратился. И вот в редакцию позвонила дочь этого человека - Эвелина. Она прочитала былинки и решила связаться с автором, то есть со мной.
Мы разговаривали недолго. Я извинился за то, что забыл имя её папы и был вынужден сделать его безымянным героем. Этого человека уже нет среди нас.
- Мой папа - Булат Ишбулдинович Ишмухаметов, - сказала мне его дочка.
Царство ему Небесное! Он был очень порядочным и светлым человеком. Его дочь сегодня живет в Сочи, где работает преподавателем танцев. Отрадно, что выходцы из Белорецка читают нашу газету.

Д. Митрич.

Ещё больше новостей – на нашем канале. Читайте нас в Телеграм Газета «Белорецкий рабочий» https://t.me/belrab