Это карма...

Он пepeвелся к нам из другого района, молодой опер по фамилии Пeтров. Нapoд покрутил пальцем y виска. У нас нагpyзка в два paза больше, никакиx тeбе пpeмий, квapтальных, 13-х и пpoчих. Да и зa переработку никогда не дождешься. Перевёлся и перевёлся. Кадpoвичка сказала, чтo в рапopте указал: «Пo семeйным oбстоятельствам». Нy, дeло егo, в кoнце то кoнцов.
Петров начал работать. Спокойный парень, поручения выполняет, не хамит, не грубит, пальцы не растопыривает. В коллектив влился. На праздники складывается. Одно народ настораживало: не пьёт. Ну, не пьёт и всё тут. Сначала думали, что стучит начальству. Нет, не стучит. Решили, может язва или что-то другое со здоровьем. У всех свои особенности.

Как-то шла я на работу пешочком, дождичек мелкий, прохладно. Смотрю - лицо знакомое. Тащит наш Петров мужичка-выпивоху, соседа моего. У мужичка и жена поддающая, недавно оба в двушку въехали. Тащит аккуратно и заботливо. Я подошла.
— Помочь надо, Петров?
— Нет, Лена, сам справлюсь.
— Сынок, да не тяни ты меня, сам могу пойти, — ворчит мужичок.
— Сын, да ты папку пожалей, не волоки так. Ну, подумаешь, выпил, — говорит женщина, семенящая рядом, а сама на ногах едва держится.
Тут мне и стали понятны семейные обстоятельства Петрова. Смотрели на меня эти обстоятельства мутными глазами, выдыхая перегар. Вскоре эти семейные обстоятельства стали известны и остальным. Народ засудачил:
— Не повезло парню. Родители — алкаши.
— Зато им повезло. Он с ними возится, лечит, кодирует, в больницы отправляет. Пьяницы, но всегда чистые, аккуратные. Да и сам Петров - мужик порядочный. Видно, люди ничего себе. Но болезнь известная, российская.
— Надо же, у пропойц такой парень хороший вырос... У иных нормальных подонки ужасные получаются…

Посудачили и заглохли. А работа шла.
В выходной поехала я в клинику делать собаке прививку. Заняла очередь. Бомжеватого вида, но аккуратный пожилой мужчина показался мне знакомым. Пригляделась — отец Петрова. Николай Кузьмич, как всегда, под шофе. Старик суетился, звал врача. Подошла к нему:
— Что случилось?
— Собаку машина сбила, я подобрал прямо на дороге. Срочно нужен хирург!
— Отец, а денег-то у тебя хватит?
— Не знаю, дочка.
Кузьмич начал выворачивать карманы. Наскреб около 900 рублей, обрадовался.
— Должно хватить! Тут разгружал кой-чего, была оказия. Винишка прикупил, но еще осталось.
Собака, по виду русская борзая, жалобно плакала. Я вздохнула. Похоже перелом лап, 10  тысяч, не меньше. Хорошо одетый мужчина, державший на руках безумно дорогого сервала (одна из самых редких пород огромных котов), оглянулся на нас.
— Дочка, ну не бросать же было скотинку, — воскликнул Кузьмич. - Она ж кричала на дороге, а все едут и едут, спешат. А тут душа живая гибнет. Клаве позвоню, у ней еще рублей 300 есть, счас принесет на всякий случай.
Мужчина с сервалом отозвал меня.
— Вы его знаете?
— В соседнем доме живет, выпивает. Но жалостливый… И собака-то породистая, видно, что потеряшка. У него трехлапка раньше жила, овчарка. В 15 лет померла. Тоже говорят, сбитую подобрал, а хозяева отказались.
— Понятно, — ответил мужчина с сервалом и подошел на ресепшен.
— Слышите, зовите хирурга и примите деда со сбитой собакой. Счет составьте, я заплачу, но с него возьмите деньги, сколь у него там есть. Только не говорите ему, сколько это на самом деле стоит.
Хирурга позвали, счет вытянул на 17  тысяч 900 рублей — с Кузьмича, остальное мужчина с сервалом - Игорь Владимирович - оплатил. Я сделала прививку собаке и пошла домой. Кузьмич ждал возле операционной. Игорь Владимирович тоже собирался уезжать.

Долго ли, коротко ли, но псовая эта борзая начала гулять рядом во дворе с вечно подвыпившим Кузьмичём или с его женой Клавой. Прихрамывала.
— Здравствуйте, Николай Кузьмич.
— Здравствуй, дочка.
— Смотрю, собака у вас осталась.
— Да, нашёл сын хозяев, но они отказались, сказали, мол, для выставок теперь вряд ли собака подходит. Не нужна стала. Ничего, прокормимся. Сашка  ей корму купил специального и витамины всякие. А я приработку нашел - консьержем дежурить. 12  тыщ платят. Всё путем! Кирой её назвали.

Занесло меня вновь в ту же клинику месяца через два. Приболел мой старый Жак. Мы заняли очередь. Сидим, ждем. Глядь, появился Кузьмич. На руках котенок - страшно смотреть: порезанный, обмазанный в смоле. Николай Кузьмич очередь занял. Сидит, волнуется. Начал карманы выворачивать, деньги считать. Мало, видно, вышло. Расстроился.
— Вот, у подростков отнял животное. Изверги проклятые, порезали, обварили. Гадство прямо…
— Не хватает только того, с сервалом, — сказал мне муж, который знал историю Кузьмича.
Закончить фразу не успел - открывается дверь, заходит Игорь Владимирович со своим Багратионом. И глазами в Кузьмича упирается. А тот копейки пересчитывает. С котейки кровь капает и смола.
— Карма точно! — воскликнул Игорь Владимирович и пошёл на ресепшен. — Деда с котом примите, я заплачу...
А тётка улыбается, мол, не волнуйтесь вы так, позову сейчас. Кота отправили на операцию, а Игорь Владимирович заплатил за Кузьмича с лихвой, ещё купил, что надо, и ушёл.
Кота Кузьмич назвал Кузей.

Петров работает себе и работает, Кузьмич и Клава с борзой гуляют, та уже хромать перестала. Кузя оброс шерстью и на окне орет так, что всему двору слышно. Весна!
А я с мужем пошла прикупить средства от клещей для наших зверей. Заходим в лечебницу и видим Игоря Владимировича. Поздоровались.
— Кузьмича с животинкой не хватает, — засмеялся Игорь Владимирович.
— Сейчас придет, - улыбнулась я.
Тут открывается дверь, заходит Кузьмич (пьяный в дрезину, едва на ногах держится), а в куртке что-то замотано. И Клава с ним (тоже пьяненькая).
— Хирурга нам! — оба кричат.
— А что случилось? — спрашиваю.
— Вот, Клавка, у кошек уличных птицу выдрала. Потрепали его. А так - хороший птиц! — говорит Кузьмич и достает из-под мокрой куртки попугая ара.
Я так и села на стул. Муж вздохнул. Игорь Владимирович начал рыться в барсетке.
— Попугай-то домашний, — говорю я. - Имя у него, наверно, есть. Интересно, какое? Карл, может?
Попугай поднял растрепанную голову, взглянул на меня и произнёс: «Карма, Карма!»
— Карма… — вздохнул Игорь Владимирович, достал бумажник и пошел на ресепшен.
Кузьмич почесал голову и довольный заулыбался.
— Теперь, ежели чего, я сюда буду всю живность таскать, тут дешево…
А народ прозвал нашего Петрова — Петров и К. Ну, кончено. Отец — Николай Кузьмич, мать — Клава, кот — Кузя, собака — Кира. Даже попугая зовут на букву «К».

Игорь Владимирович клинику решил не менять, оставил там свою визитку.
— Если придет дед, Николай Кузьмич, с каким-либо животным, звоните. Я всё оплачу. Никуда не денешься — карма…