Просто Филя с претензиями

Юля всегда считала, что главное в жизни — активность и энтузиазм. А Филипп, ее муж, был квелый. Все делал медленно. Хотя и на совесть. Она же всегда была энергичной. По крайней мере, когда рядом был Филипп или еще кто-то. Юля почему-то считала необходимым изображать из себя фонтан энергии. Не то чтобы она боялась показаться старше (ей было всего тридцать пять), но просто она гордилась своим энтузиазмом и гордо несла его, как медаль.
Ведь люди не удивляются, если кто-то хвастается дорогими часами, машиной, интеллектом или модной одеждой? Почему тогда нельзя гордиться энергичностью?

И все бы ничего, но Юля стремилась вовлечь в спектакль под названием «вечно энергичная» и Филиппа, и всех, кто попадался под руку. А когда никого не было, то просто спала, ела или смотрела сериалы. Ведь зрителей нет — так к чему театр? Но это был ее секрет.
В довершение всего Юля была переполнена фантазиями на тему «рукастых прибивателей полочек», которые одним взмахом суровой мужской руки ремонтируют унитазы, вешают жалюзи и ежегодно обновляют в квартире ремонт.
— Филипп, ну почему ты не рукастый и не живчик? — спросила она мужа.
А тому хотелось просто отдохнуть после работы.
— Юля, давай я вызову мастера. Ведь я зарабатываю достаточно. Что тебе нужно на этот раз?
— Я не хочу мастера. Мне нужен муж, который способен выполнять элементарную мужскую работу! Ты разве не понимаешь, что пренебрежение к моим просьбам — это неуважение ко мне? Ведь такого, как ты, тюфяка, даже как мужчину желать невозможно! — распалялась жена.
В воображении Юли при мыслях о рукастом живчике почему-то всегда возникал стриптизер в рабочем комбинезоне на голое тело и с небрежно скинутой лямкой. В зубах у него была красная роза. Он что-то интенсивно прибивал (не забывая восторженно оглядываться на вызвавшую его даму). Филипп готов был осуществить это, но стать таким было не в его силах. В его архитектурном бюро платили за другое: за неспешную, кропотливую и очень сложную работу. Он любил работать. И платили ему хорошо. Ведь он был очень талантлив и внимателен к мельчайшим деталям. Всю зарплату он отдавал жене.

Юлю Филипп любил. И был рад, когда она решила уйти с малооплачиваемой работы в бюджетной парикмахерской и заняться хозяйством.
Он думал, что жена перестанет, наконец, при каждом удобном случае на недели «сбагривать» их десятилетнего сына к своей матери.
Впрочем, теща Филиппа брала Егора к себе с большой радостью. Ведь она получала за это оплату по тарифу полноценной няни. А Егор был спокойным ребенком. Пошел в отца. Так что деньги доставались теще легко.
Мальчик даже сам себе готовил и всегда сам делал уборку. Он научился этому от отца. Ведь от их мамы ничего такого долго не дождешься. А если Юля готовила или убирала, то устраивала из этого такое шоу, что хотелось заплатить ей очень много, чтоб она перестала. Потому мужчины в этом доме привыкли все делать сами.

Обычно муж снисходительно относился к болтовне жены. Филипп рассчитывал, что она успокоится и найдет для себя какое-то дело, чтоб не доставать его и сына в те редкие моменты, когда они были дома. Но время шло, а жена не менялась.
— Юля, если ты больше не можешь меня воспринимать как мужчину, то, может, тебе уйти от меня и найти рукастого живчика? — тихо спросил Филипп. Он и сам оторопел от своей наглости.
Психологи утверждают, что можно легко и просто «проработать границы». Но на практике так не получается. Более вежливый и благородный чаще всего годами находится в нокауте на ринге семейных отношений. Просто с некоторыми людьми не получается наладить отношения по-хорошему. Надо постоянно спорить, хитрить, кривляться. Но ведь это не каждому под силу.
Когда в молодости Филипп выбирал жену, он не знал, что любви может не хватить на двоих. А теперь Юля все больше превращалась в террориста, который захватил его сердце и на этом основании хочет терзать его всю оставшуюся жизнь. Причем было ясно, что требований будет только больше, и пытки будут изощреннее.
Он давно ничего от нее не требовал. Но это не помогало наладить отношения. Ведь если ты делаешь все больше и ничего не требуешь, то это означает только одно: тебя будут продолжать мучить.
Конечно, Филипп понимал, что он сам избаловал жену. Но ведь он не дрессировщик, чтобы постоянно корректировать ее поведение. Наверное, они и правда не подходят друг другу. Он не хотел расставаться и оттягивал этот разговор. Но вдруг осознал, что портит жизнь и себе, и жене. Ведь ситуацию должен «разруливать» тот, кто способен ее понять. Более мудрый. То есть он.
— То есть ты меня выгоняешь? — закричала Юля на повышенных тонах.
Каждый идол боится быть свергнутым. Потому если случается подобный разговор, то следует ожидать мощной контратаки. Так случилось и в этот раз. Юля орала и орала весь вечер. Из ее слов стало понятно: она сделала ему одолжение своим выбором… Он никчемный, толстый, не зажигательный, зарабатывает мало. Особенно часто жена повторяла, что Филипп не привлекает ее как мужчина. Видимо, этот козырь, по ее мнению, должен был сработать особенно эффективно.

Филипп был джентльменом. А потому решил ничего не отвечать. Не будет же он говорить, что вес у них одинаковый при том, что Юля намного меньше ростом. И не унижаться же до того, чтобы напоминать, что она не занимается ни сыном, ни домашним хозяйством. Все-таки он мужчина, и еще он уважает себя. Да и жену тоже уважает.
Хотя, по правде говоря, иногда хотелось сказать Юле, что она занимается какой-то ерундой. Например, целыми днями торчит в чате соседей и перевоспитывает их разными способами. Еще она пишет гневные письма в администрацию района и требует чаще подметать во дворе. Есть и еще занятие — спорить со своей матерью и доказывать той, что Юля — хорошая мать для своего сына. И финальное развлечение — требовать от мужа приколачивания мифических полочек и ругать за несоблюдение диеты, которой она и сама не придерживалась. Как будто ее ночные походы к холодильнику являются секретом.

Ну и зачем быть энергичной, если делаешь всякую ерунду? Он хотел бы это спросить. Но уже было незачем. Мосты были сожжены. Отступать было некуда. Оставалось только молчать.

На следующий день, когда Филипп вернулся с работы, он обнаружил, что жена поменяла в квартире замок. А еще она забросала его гневными сообщениями по поводу того, что сына он больше никогда не увидит.
«Но деньги имеют свойство кончаться. И еще они начинают казаться важными, когда их нет», — подумал Филипп и спокойно снял себе квартиру.
Компьютер он еще накануне унес на работу: там были важные документы. А о некоторой части его доходов Юля не знала. Ведь он отдавал ей только  зарплату… Среднестатистическую (такую, которую получал в его фирме хороший сотрудник). Он обналичивал деньги и клал в ячейку.

Сына он предупредил заранее о том, что с мамой предстоит решительное сражение. И сообщил свой новый адрес. Переслал Егору на карту деньги на такси.
Филипп был стратегом. И он, конечно, предвидел реакцию Юли на их разговор. Как мог, он все это оттягивал. Но дольше терпеть сил уже не было. Ведь он тоже человек. Хоть и очень терпеливый.

Уже на следующий месяц Юля заметила, что деньги на ее карту поступать перестали. А Егор переехал жить к отцу. Так что манипулировать тем, что он должен помогать ребенку, не получилось бы.
«Ну ничего, ты у меня попляшешь! Ты потеряешь меня!» — подумала она и разместила объявление на сайте знакомств. Ее вдруг обуяла жажда мести. Хотелось мстить, мстить и мстить! Муж пожалеет, что посмел поднять восстание против нее. Она найдет себе кого-то получше.

Мать уговаривала Юлю одуматься, мол, от добра добра не ищут. Но та была непреклонна.
Она решительно напечатала следующий текст: «Нужен рукастый живчик для серьезных отношений. Подтянутый. Не старше тридцати пяти лет. С собственным жильем. Без долгов и вредных привычек. Умеющий ценить и уважать женщину!»

В графе о себе значилось следующее: «Молодая женщина чуть за тридцать спортивного телосложения. Почти в разводе. Энергичная. В руках все горит. Очень привлекательная».
Червячок был насажен на крючок. Оставалось ждать результата.

Через два месяца она поняла, что сбережения подошли к концу. Хорошо, что Филипп сам продолжал гасить ипотеку за квартиру, в которой она жила.
Что касается рукастых живчиков, то подходящими казались три кандидата. Но все трое были отсеяны.

Первый, Гриша, так и кипел энергией. Но оказалось, что он просто закодирован. Приближались майские праздники. Вот и вся причина того, что он был таким оживленным. Гриша не работал и хотел найти женщину, чтобы не платить за аренду.

Второй, Виктор, начал явно не с того. Этот трижды женатый педант подробно расспрашивал, как она зарабатывает деньги. И еще порекомендовал ей похудеть. И хотя он прошел тест и смог отремонтировать отпавшую дверцу шкафа, но для семейной жизни был явно непригоден.

Третий, Максим, показался сначала самым подходящим. Но он бесконечно жаловался на бывшую жену. Жена была виновата в том, что мало зарабатывала и до сих пор не может погасить ипотеку. К тому же женщина не разделяла его склонности к полигамии. Диагноз был ясен.

Юля начала задумываться о том, что пора устраиваться на работу. Но зарплаты не вдохновляли. Самодержавие Юли начало трещать по швам. Образ рукастого живчика стремительно терял свою привлекательность. Она с ностальгией вспоминала спокойного Филиппа, который бесконечно ее выслушивал, все прощал и ничего не требовал.

— А я тебе говорила! — добавляла масла в огонь ее мать. — Допрыгаешься! Заберут твоего мужа. Ведь таких дурней еще поискать. Всё терпел и ничего не требовал.

На третий месяц Филипп сообщил, что если она надеется, что он будет гасить ипотеку, то с квартирой надо что-то решать. Ведь он не может платить за жилье, которым не пользуется. При разводе он готов был отдать половину квартиры: но при условии, что Юля оплатит и половину оставшейся оплаты. За квартиру надо было выплатить еще весьма немалую сумму, и она не представляла, где взять половину. Не идти же к матери? Ведь та лишилась дохода от услуг няни для собственного внука и теперь сдает вторую комнату.

Еще через два месяца Юля выкинула белый флаг и готова была пойти на примирение с мужем. Ее перестали волновать моральные и материальные качества соседей. Она стала спокойнее. И перестала мельтешить по дому: ведь зрителей не было.
Филипп со вздохом пересчитал деньги в ячейке. Очень серьезные накопления давали уверенность в завтрашнем дне. И все-таки хорошо, что жена не знает, что он — собственник фирмы, а не просто обычный сотрудник. Он почти не врал. Он и правда все мог сделать с начала и до конца. Потому у него и не было проблем с заказами.

Так продолжать ли отношения с женой? Ведь она его теперь, наверное, ненавидит? Он снова вздохнул. Нет, ему не нужен льстивый враг в засаде. Он обожал Юлю. Но заставить ее вести себя по-человечески было нереально. А ломать и прогибать её под себя было унизительно. Такая любовь ему не нужна. Придется разводиться.
— Юля, ты была права. Мы не подходим друг другу. Но я выплачу ипотеку и оставлю тебе квартиру, — сказал Филипп. Он заранее знал, что больше всего жена будет опасаться потерять недвижимость. Потому на предыдущем этапе и провел ее сознательно через страх потерять половину жилья.
— Решил откупиться? — завелась было Юля, но вдруг вспомнила, что у мужа в последнее время перестали функционировать привычные кнопки.
Надо соглашаться. А то и этого не получит. К тому же Егор решительно заявил, что собирается жить с отцом. А в квартире целых три комнаты, две из них можно сдавать. Она написала новое объявление: «Сдается комната с хозяйкой для одинокого спокойного мужчины, который весь день проводит на работе и способен оплачивать жилье без задержек». До нее вдруг начало доходить, что она описала бывшего мужа.
Идея-фикс о рукастом живчике рассеялась. Хоть и дорогой ценой. К счастью, Юля не знала, насколько дорогой — ведь она продолжала считать мужа обычным наемным сотрудником и простофилей с претензиями на благородство. Филипп продумал и это. Ведь иначе его бы так просто не отпустили.