Былинки из жизни

Безбожник Валерка

Недавно вез меня таксист. Таких, как он, называют чудиками. Действительно, чудик!
- Зови меня Валеркой! - попросил он весело, когда во время знакомства я спросил его отчество.
Меня озадачил такой подход: человеку далеко за пятьдесят, и Валеркой его называть на фоне обширной лысины не просто фамильярно, но даже оскорбительно.
- Не надо по отчеству, – настаивал он. – Я когда-то мастером работал, и мне все «выкали». Так у меня живот стал расти!
Валерка уже на пенсии, у него три дочки, жена и дом, который он сам построил. Дочки вышли замуж, понахватали кредитов, и папаша вынужден таксовать, чтобы помочь им выкарабкаться из долгов.
Сначала говорили о картошке, которая долго сидела в земле, как в нагретой духовке, потому что не было дождя. Затем слегка поругали власти за то, что дороги на окраинах отсыпаются мелким пугачевским щебнем, и улицы теперь пылят на всю округу.
Затем он рассказал удивительную историю своего неожиданного духовного прозрения. Передам этот рассказ полностью.
Когда-то Валерка жил, как все: по пятницам покупал чекушку, по субботам топил баню, по воскресеньям ходил на рынок. Но чего-то не хватало в его жизни, что-то томило душу… Она, душа, всегда просила чего-то большего, жаждала простора и света, словно бабочка, залетевшая в пыльный и темный сарай, ищет лазейку скорее выбраться наружу, натыкаясь на хмурые стены, где сквозь щели проблескивает дальнее и всегда зовущее солнце.
Мы ехали на другой конец города.
- У меня мама-покойница всегда говорила, что человек живет для радости и добрых дел, - продолжил Валерка. – Я поначалу смеялся, но только сейчас понял, как же она была права. Добрые дела дают радость! Вот я, допустим, купил на новый год подарок жене, и мне радостно больше, чем ей самой. Так ведь? Но делать добро чужим людям еще радостнее!
Валерка стал рассказывать, как он осуществляет на практике свою философию радости.
- Ведь это классно! Вот еду однажды мимо рынка, гляжу - бабулька корячится с двумя сумками, одну на колесиках везет, другую через плечо перекинула. Я сразу маму вспомнил… И такая тоска меня взяла! Выхожу и кричу бабульке: садись, мол, довезу! А она мимо шурует, да еще ругнулась: дескать, катись отседа, тебе платить надо. А я ей: «Бесплатно поедем!». Чуть ли не насильно у нее сумки выхватил, положил в багажник, бабульку на переднее сиденье усадил. Довез до Шанхая, а туда мы, чтоб ты знал, двести рублей берем. Бабулечка всю дорогу причитала: скажи, мол, как тебя зовут, сынок, я помолюсь. А я по жизни безбожник, еду смеюсь, и такая радость в душе! Ну, такая радость! Привез я ее, сумки в дом занес, бабулька потом за мной бежала, чтобы банку варенья всучить. Я отказался. Потом ночью мне мама приснилась: сидит такая в шелковом платочке, который я ей из Вологды привез, когда на дальнобое работал, сидит, значит, и смотрит на меня из окна. А я во дворе с машиной ковыряюсь. Она улыбается и незаметно так крестит меня. Мама у меня верующая была…
Валерка замолчал и взволнованно сглотнул. Образ мамы, судя по всему, был и остается для него самым святым из всех начал.
- А я безбожник! – опять сообщил он. – Нет, Бог, наверное, есть, но я верить не умею: молиться там, посты соблюдать…Это не мое. А вот доброе дело сделать – всегда пожалуйста. Это, оказывается, просто… Ведь если бы я с этой бабульки двести рублей содрал, то у меня радости было бы в двести раз меньше, чем от того, что я ее бесплатно довез! Понимаешь?
- Понимаю…
Валерка воодушевился:
- У меня теперь свой план есть: каждый день я какую-нибудь бабульку бесплатно вожу. И такую радость испытываю! Жена меня не осуждает: она тоже, как и мама, в церкву ходит. А я безбожник!
Некоторое время ехали молча. Потом Валерка грустно заметил:
- Мужики ржут, когда я им рассказываю, как настоящую радость заполучить. Понимаешь, брат, я жить по-другому стал! До этого злой был, как собака, одна цель: деньги, деньги, деньги…А жить-то надо для радости. Понимаешь?..
Он временами бросал в мою сторону взгляды, пытаясь считать мое отношение к тому, что он говорит. Валерка явно боялся насмешки.
- Настоящая радость всегда от добрых дел, – продолжил таксист.
Он довез меня до дома и грустно посмотрел на протянутые мной сто пятьдесят рублей.
- Слушай, а давай я с тебя деньги не возьму?
- Я же не бабулька!
- Да, но ты хотя бы выслушал, не посмеялся. Многие, кому рассказываю о радости, слушают, а у самих в глазах мысль светится: придурок, мол!.. А ты вроде поверил.
- Возьми деньги, Валерка, - настаивал я. – Это тебе не за поездку. За науку…

Битва

Всю зиму кормил синиц. Жалко их! По утрам я сыпал в кормушку семечки, и птицы радостно кружились над моей головой. Они меня совсем не боялись, летали перед самым носом и беспрестанно благодарили:
- Чив-чив, чив-чив!
Какое это наслаждение – общаться с птицами! С людьми трудно, они мало умеют благодарить или даже совсем не умеют, а птицы говорили мне спасибо всего лишь за малую горстку корма.
Один раз у них случилась битва: кормушку у синиц решили отбить залетевшие в нашу округу наглые воробьи. Я наблюдал за тактикой этого процесса.
Воробьи отправили на разведку самого отважного из своей дружины: он шустро запрыгнул в кормушку, отогнал пару синичек и весело просвистел своей ораве:
- Чирк-чирк!
Дескать, вход свободен, айда, братва, на трапезу!
Но интеллигентные синицы сдаваться совсем не собирались. Откуда-то из-под крыши тут же слетели два самчика, потом еще один, затем с соседнего дома, где есть своя кормушка, прибыла дополнительная подмога: птицы стали отчаянно бороться за свою кормушку. Это было героическое сражение!
Прямо на лету синицы и воробьи сталкивались грудками, зависая на несколько секунд на одном месте, и громко оглашали окрестность своими воинственными криками. Воробьи такого отпора не ожидали. Их было больше раз в десять! Но они отступили... Воробьиная стая расселась на ближайших проводах и стала истошно чирикать, очевидно, ругая своего разведчика, который ввел их в заблуждение. Ведь это он сообщил им, что здесь, мол, сплошные интеллигенты, бесхребетные и трусливые, и можно запросто национализировать их кормушку.
Вывод прост и банален: добро должно быть с кулаками. А если мы будем всего лишь жалобно щебетать, то у нас все отберут.
И надо дружить! Пусть не твою кормушку сегодня хотят отобрать, но ты все равно вступись, потому что завтра придут к тебе.
Чтобы воробьям было не обидно (их тоже жалко), я рассыпал хлеб на крыше сарая. Они быстро, прямо на лету виртуозно захватывали крошки.
Воробьи тоже поблагодарили меня:
- Чирк-ты-чирк!
Синицы не ревновали: они птички аристократичные, воспитанные. А воробьи больше не прилетали.

Ветеран дядя Петя

Дядя Петя всегда имел при себе толстый блокнот, который хранил в боковом кармане старенького изношенного вдрызг пиджака. В блокнот он записывал «важные дела», как сам говорил.
Вот лишь отдельные выдержки: «Зайти к Николаевне в 137-ю насчет крыши»; «Поругать сантехника - не держит слово»; «Айгуль – пятьдесят копеек!»
Все просто: дядя Петя был старшим по дому. А записи в блокноте переводятся так: у Николаевны стал протекать потолок, и дядя Петя хотел в этом убедиться лично; сантехник не поменял вовремя затвор в подвале, и подъезд целый день сидел без воды; Айгуль работает продавцом в магазине с торца дома, и дядя Петя задолжал ей пятьдесят копеек…Пятьдесят копеек! Но дядя Петя тоже считал возврат этой мелочи важным делом.
Сегодня его уже нет в живых, и жильцы скучают по нему: некому поругать сантехников и помочь Николаевне, которая на кухне ловит тазиком капли с потолка. Не с кем стало поговорить, чтобы излить душу… А дядя Петя слушать умел! Он смотрел на всех с виноватой улыбкой и что-то записывал в свой пухлый блокнотик. Записывал, чтобы потом непременно помочь…
Однажды у его соседки украли деньги: мошенники с ее карточки сняли 50 тысяч рублей.
Дядя Петя жутко переживал. Причем и за свою соседку, и за мошенников:
- Как же они теперь жить-то будут? Ведь какой грех! Пятьдесят тысяч… Три пенсии!
- Да пропади они пропадом! – вопила соседка.
А дядя Петя не унимался:
- Ну, как же они жить-то собираются? Ведь не пойдут эти деньги на пользу.
Дядя Петя был по-авзянски простодушным и до корней волос честным.
До фанатизма!
Недавно я был на кладбище и случайно наткнулся на могилку дяди Пети. Я даже вздрогнул, поймав его ласковый взгляд. Он смотрел на меня с фотографии и, как всегда, застенчиво улыбался…
Я невольно перекрестился и подумал: «Дядя Петя! Как же легко тебе сейчас, если ты на земле никому не остался должным. Даже пятьдесят копеек Айгуль успел вернуть. Все важные дела ты переделал. Счастливый ты! И поминают тебя люди только с радостью…»

Безгрешный Мурзик

У меня множество икон. Я их не коллекционирую, а просто люблю.
Ошибаются те, кто причисляет иконопочитание к примитивному идолопоклонству. Это не так. Икона – греческое слово, и на русский язык переводится как «образ». Недаром ведь на Руси иконы называли образами. Иконы – это язык! Да, это образный язык, которым человек общается с Богом...
Почему престол на Рублёвской «Троице» выглядит несимметричным? Почему фигуры ангелов угловатые? Почему на некоторых иконах святые смотрят сквозь нас, и невозможно поймать их взгляд? Человек пытливого ума всегда ищет ответы на эти вопросы и тем самым невольно соприкасается с языком образов.
Этот язык изучается по азбуке икон. Образ передает то, что простыми словами выразить невозможно.
Молиться на иконы я не умею, но мечтаю изучить язык образных посланий, правда, пока у меня это получается плохо. Я читаю иконы, как гоголевский Петрушка читал книги: он слагал буквы в слова, слова в предложения, не понимая смысла прочитанного…
Но я сейчас говорить будут не об иконах, речь пойдет о коте. Да-да, о самом простом коте по имени Мурзик, который живет у меня многие годы.
Дело в том, что по субботам я люблю поспать: ложусь всегда поздно, часа в три ночи, потому что подолгу сижу в интернете. Интернет – чудесная вещь! Если, конечно, правильно им пользоваться. Бог дал нам возможность прикасаться к знаниям, которые во многом были недоступными для большинства людей. Теперь можно слушать лекции ученых мужей на тему философии, истории, религии, литературы, искусства, обществознания… Не надо никуда ехать, чтобы с трудом добыть нужную книгу или побывать на публичном выступлении какого-нибудь профессора. Он сам заходит в мой дом через открытые двери интернета и говорит: «Здравствуйте! Сегодня мы рассмотрим основные аспекты касательно техники и метода письма Андрея Рублёва…» Надо только закрыть глаза и слушать.
Почаще пускайте в свой дом, в свои души умных людей с полезной и значимой информацией. Не пускайте проходимцев и пустозвонов, сеющих сплетни, злобу, пустое смехотворство.
Итак, по субботам я люблю поспать. А Мурзик привык к утренней трапезе, которая начинается у него в восемь. Наши интересы столкнулись жестко и неумолимо: я не хочу рано вставать, чтобы насыпать в кошачий лоток сухого корма, а он, в свою очередь, не желает ждать, когда я соизволю покормить его.
В этом столкновении победил кот. Знаете, как он это сделал? Потрясающий тактический ход: Мурзик просчитал мое нежное и трепетное отношение к иконам и, чтобы поднять меня с кровати, он стал запрыгивать по утрам на приступок серванта, где расположен мой домашний иконостас. Он вышагивал среди образов, умудряясь даже не прикасаться к ним. Мурзик бросал на меня пытливые взгляды, он как будто говорил: «Просыпайся, увалень! А то я сейчас хвостом ненароком какую-нибудь иконку зацеплю, и мне греха за это не будет: я тварь безгершая! А вот тебе грех не кормить меня вовремя».
Я, видя это наглое кощунство, естественно вскакивал с дивана. Кот тут же прятался под старый бабушкин комод и победоносно светил оттуда желто-зеленым взглядом.
Теперь, когда мне говорят, что кошки не умеют логически мыслить, я просто смеюсь…

Заботливый Ваня

Умирала моя близкая знакомая. Умирала тихо, безмятежно и незаметно для многих. Мы подбадривали ее, но она знала, что умирает. Она лежала на кровати и смотрела в потолок.
Мы вызвали скорую помощь. Приехал фельдшер, не помню его фамилию, помню только, что зовут его Ваней. Он так и представился: «Ваня».
Ваня снял кардиограмму, поморщился, произнес какие-то общие фразы и уехал. Мы дружно принялись ругать врачей, дескать, приедут, натопчут, а толку никакого. Через час Ваня вернулся.
- У меня смена закончилась, - сообщил он моей приятельнице. – Я успел изучить вашу карту, проконсультировался с кардиологом… Вы только не беспокойтесь!.. У вас инфаркт, причем, судя по всему, третий… Вы не беспокойтесь! Вам надо срочно в больницу. Срочно!
Мою знакомую спасти не удалось: через неделю ее не стало. Но она каждый день вспоминала человека в белом халате, который пришел к ней пешком после смены, чтобы сообщить диагноз. Он мог этого не делать! Он мог в дежурном порядке передать заключение участковому врачу. А терапевт обнаружил бы эту запись лишь через несколько дней среди кипы всевозможных документов…
Но Ваня сам явился после смены, погладил больную по руке и:
- Вы не беспокойтесь!
Помню, что на лице моей умирающей приятельницы в тот момент впервые за долгие и нудные дни болезни промелькнула улыбка.

Д. Митрич.

Ещё больше новостей – на нашем канале. Читайте нас в Телеграм https://t.me/belrab