Когда очень хочется утку

Пошла бабушка в аптеку. А в аптеке лекарства нет. То есть, конечно, есть, но за деньги. А бабушке бесплатно от государства положено. Бабушка прикинула: если она за деньги лекарства купит, то на утку ей точно не хватит. А так утку хочется — с яблоками, с брусникой и кусочками мандаринов. Она такую у Петровны на юбилее пробовала. Восторг, а не утка. Петровне она тогда не сказала «восторг», наоборот, критику навела: жирно, кисло, недосолено, ну и вообще, кто ж фрукты в мясо суёт.
Но втайне с тех пор бабушка только и мечтала купить огромную утку, яблоки, бруснику, мандарины и… Посолить, разумеется, от души, а не как у Петровны. И пусть потом гипертонический криз накроет, пусть даже это будет последняя утка в её жизни, но душу она отведёт.
Пересчитала бабушка ещё раз свои деньги и решила монетку кинуть. «Орёл», значит, утка, «решка» — лекарства. Кидать монетку в аптеке было неудобно, поэтому пошла бабушка на крыльцо.
А на крыльце дедушка почти плачет.
— Ну, чего ты нюни распустил? — спросила бабушка. — Подумаешь, лекарства не дали.
— У меня диабет, — всхлипнул дедушка. — Мне без лекарства — кирдык.
— Тебе и с лекарством кирдык. Какая разница: неделей раньше, неделей позже…
Дед перестал плакать и зло посмотрел на бабушку.
— А вот не надо меня раньше времени хоронить! — с вызовом сказал он. — Кроме сахара, у меня все параметры на самом высоком уровне.
— У тебя и сахар на самом высоком уровне, — усмехнулась бабушка. — Ты мне лучше скажи, где утку хорошую купить можно.
— Утку? У меня после бабки осталась, могу подарить…
— Тьфу на тебя! — возмутилась бабушка. — Я настоящую утку имею в виду. Съедобную.
— Да где ж ты сейчас настоящую съедобную утку найдешь! — хохотнул дедушка.
А бабушка развернулась и пошла, стараясь не упасть на крутых ступеньках. Дед её догнал.
— А зачем тебе утка? Она ведь жуть дорогая.
— Плевать! Один раз живём, — ответила бабушка.

Дед сильно задумался. Так и шёл за бабушкой задумавшийся, даже под ноги не смотрел. До остановки они дошли, а тут автобус. Видимо, бабушкин, потому что она первой к автобусу бросилась, даже рукой какого-то мужика оттолкнула. Деду не нужно было в автобус, но он заскочил. Зачем — неизвестно. Работая локтями и корпусом, пробился к бабушке.
— А я знаю, где хорошую утку взять, — шепнул он ей на ухо.
— И где? — отозвалась бабушка. — На рынке дорогие, в супермаркетах — дрянь импортная.
— А у меня ружьё есть… — шепнул дедушка.
— Чё, правда? — бабушка глянула на него с интересом.

Дедушка кивнул и перекрестился.
— Ё-моё, чего же ты раньше молчал-то? Я бы лекарства купила.
— Да ты погоди радоваться, — зашептал дедушка. — Я сто лет не стрелял, может, не попаду ещё…
— Я попаду! — прервала его бабушка.
— Василич, — протянул руку дедушка.
— Николаевна, — подала ему руку бабушка.
Дед подумал и поцеловал руку, потому что жать маленькую ладошку было как-то не по-мужски.

— Красиво летят, — сказал дедушка, глядя на уток в небе.
Бабушка вскинула ружьё и прицелилась.
— Погоди, Николаевна, — остановил её дедушка. — Глянь, какая гармония…
— Гармония будет, когда я её яблоками нафарширую, — отрезала бабушка и снова прицелилась.
Дедушка вздохнул и отвернулся. Утки летели, выстрела не было. Дед обернулся — бабушка стояла, опёршись на ружьё, как на костыль, и о чём-то думала.
— Ты чего, Николаевна?
— Думаю… Летишь вот так по своим делам, вдруг — бах! Кто-то, видите ли, пожрать захотел…
— В мире всё так устроено, — вздохнул дедушка. — Все жрут кого-то.
— Не все. Бывают и хорошие люди. Я, например.
— Дай сюда, — дедушка забрал ружьё у бабушки, прицелился.

Утки были уже далеко, но попасть ещё можно было. Бабушка отвернулась. Утки летели, выстрела не было. Утки уже исчезли за горизонтом, а ружьё так и не выстрелило. Бабушка обернулась.
Дед сидел на земле и плакал. Ружьё валялось под соседней осиной.
— Ты чего? — спросила бабушка и села на землю рядом.
— А… Не знаю… Нахлынуло что-то. Представил себе: летишь, планы строишь…
— Вдруг — бах! — подхватила бабушка. — Кто-то пожрать захотел.
— Да ладно, если б пожрать, а то - так, удаль свою показать.
— Ну, знаешь, Василич, сам меня сюда затащил. Я в супермаркет идти хотела.

Бабушка встала, отряхнулась и быстро пошла вперёд, не оглядываясь.
— Николаевна, там болото! — крикнул дед, но бабушка его не услышала. - Ну и дура же ты старая!

Дедушка подполз к болоту с осиновым дрыном в руке и крикнул:
— Держись! Держись, говорю!
Бабушка вытащила руку из цепкой трясины и ухватилась за дрын.
— Крепче держись! — крикнул дед, медленно отползая назад.
Бабушка подумала, что это очень странная смерть: утонуть в трясине да ещё с незнакомым дедушкой.
— Слышь, тебя как зовут? — из последних сил прошептала бабушка.
— Не скажу, — ответил дедушка.
— Что, так и утонем, не познакомившись?
— Я тебя вытяну! — пообещал дед и с такой силой дёрнул дрын, что трясина не смогла удержать бабушку.
— Ещё на последний автобус успеем… — прошептала бабушка.
— Только если бегом, — кивнул дедушка.
— Ну, чего стоишь?! Побежали?
Бабушка огляделась, прикинула, в какой стороне остановка, и припустила так, что у деда почти не осталось шансов догнать её.
— Стой! — закричал он. — Подожди, я ружьё заберу!
— Если не успеем, на такси все деньги спустить придётся! — крикнула в ответ бабушка.
Дед посмотрел на ружьё, махнул рукой и побежал вслед за бабушкой.

В автобусе они были одни. Этот факт отчего-то заставил дедушку приобнять бабушку.
— Мы так и не познакомились, — шепнул он. — Тебя как зовут?
— Не скажу, — кокетливо улыбнулась бабушка.
— Скажешь, куда ты денешься, старая, — дедушка игриво толкнул бабушку в бок.
Та положила ему на плечо голову.
— В баню бы тебя, а то простынешь. Мокрая, вон, вся, — нежно обнял он бабушку.
— Не простыну, я крепкая.
Автобус остановился. Дедушка вышел первым и подал бабушке руку.
— К тебе пойдём или ко мне? — деловито спросила она.
— Что, так сразу? — смутился дедушка.
— А чего тянуть? В наши-то годы…
Дедушка увидел, как водитель автобуса ему подмигнул.
— Сначала в ресторан, потом ко мне, — решительно сказал он.
— Пыль хочешь в глаза пустить? — строго спросила бабушка.
— Всё лучше, чем, когда песок сыплется. Пойдём, утку с яблоками тебе закажу.
— А деньги-то у тебя есть, гусар? — спросила бабушка.
— Да навалом у меня денег. Знаешь, я накопил сколько?
— Знаю, — засмеялась бабушка. — Сама почти всю пенсию на карточку складывала. Только мне переодеться надо. А то я, как кикимора болотная. Я быстро, ты подождёшь?
— Подожду, — приосанился дедушка. — Иди, марафет наводи.
Бабушка лёгкой походкой направилась к дому. Дед сел на скамейку. Потом прилёг. Звёзды на небе отчётливо просигналили: сахар упал, надо принимать лекарство… Но лекарства не было, а бабушка всё не шла, наверное, примеряла платье.
— Так и не познакомились… — выдохнул дед и увидел, как бабушка бежит к нему — красивая, лёгкая, в белом платье и босоножках.
Дедушка подумал, что нельзя ему умирать. Нельзя обмануть бабушку.
— У него сахар упал! — услышал он крик бабушки через сирену скорой. — Вот тебе, дедушка, и утка с яблоками.
В реанимации они оказались на соседних койках.
— Не понял… — простонал дедушка.
— Чего непонятного. У меня инсульт, у тебя диабетическая кома. И одна утка на двоих, будь она неладна.
— А я говорил! — засмеялся дедушка. — Предупреждал, какая нам утка нужна!
— Дай мне слово, что когда мы поженимся, то деньги тратить будем, а не откладывать.
— А мы поженимся? – встрепенулся дед.
— А ты думал, поматросил и бросил? Я уже с батюшкой договорилась. Прямо сюда придёт.
— Отпевать?
— Венчать, старый ты дуралей!
— Тебя как зовут-то, Николаевна? — простонал дедушка.
Бабушка промолчала.
— Хорош выпендриваться, — рассердился дед. — Под венец тащишь, а имя так и не назвала.
— Забыла я… —отвернулась она к стене. — Память после инсульта отшибло.
— Ох, ёлки!.. Вот интрига-то… Ничего, в паспорте потом посмотрим, — успокоил дедушка.
— Слышь, старый, утку придвинь ко мне, а то медсестёр этих не дозовёшься… И выйди, выйди отсюда! – приказала бабушка.
Дед встал и вышел, хоть голова ещё кружилась. Захотелось удрать… Как в школе с контрольной.
Только сил не было. И окно заперто. И дверь на замке. «Придется жениться», — подумал дедушка. И громко сказал:
— Во попал!