Воспоминания военного разведчика

В каждом гарнизоне контрразведка имела своих осведомителей и информаторов, среди которых были и офицеры, и сержанты, и солдаты.
Моим первым заданием стала проверка военных частей на территории Казахстанской ССР, начиная с Байконура. Потом Ленинск, Целиноград, Семипалатинск, Сарышаган и Алмаатинский гарнизон.
Оперативная группа состояла из семи человек: 5 офицеров и 2 сержанта, командовал подполковник Селивёрстов. Летим на самолёте Ил-14. Внизу – огромная стройка: жилые дома, школы, детсады… На восток, за железной дорогой – военные городки, дальше – ж/д пути и дороги до секретных космических объектов, боевых ракетных комплексов. Всеми стройками командовало специальное управление инженерных работ, в подчинении более 50 военных инженерных частей спецстроя. Во главе – начальник гарнизона, командующий ракетными войсками стратегического назначения генерал-лейтенант Стасьев. Штаб находился в центре Ленинска, две дивизии РВСН в Байконуре, третья – в городе Ясном (Оренбургская область), четвёртая – в Карталах (Челябинская область). Воинские части проверяли четыре чекиста, а Селивёрстов, Танков и я - спецстрой. Начальник управления генерал-майор Трунов дал нам машину, в комендатуре выписали пропуска. За пару дней мы проверили много строительных частей, жили они в палаточных городках. Мы брали со всех военнослужащих подписку о неразглашении информации об объектах строительства. Никаких нарушений не нашли. В разговоре со знакомым майором узнали, что три дня назад оттуда уехал полковник ГРУ Олег Пеньковский. Жуткий товарищ! Довёл до слёз сотрудника отдела секретной документации, потом сам генерал Трунов распорядился беспрепятственно выдавать Пеньковскому любые документы.
Полковник ГРУ тогда побывал на секретном испытательном ядерном полигоне под Семипалатинском, был на территории, где размещалась лазерная точка ПВО. Никто не мог ему перечить, все – от лейтенанта до генерала - боялись Пеньковского. Участник Великой Отечественной, награждён орденами и медалями, примерный семьянин – это с одной стороны. С другой – заместитель директора НИИ внешних связей, человек, который беспрепятственно выезжал в любую страну и имел 3 загранпаспорта, которые давали ему право без проверок пересекать государственную границу. В 1960-м и 1961-м дважды выезжал в Англию, где спецы ЦРУ и разведслужбы Великобритании задаривали его подарками и валютой. Он встречался с королевой Елизаветой. А потом дал согласие работать на США и Англию.
В Москве Пеньковский держал связь с послом Англии и передал через него семь тысяч (!) страниц секретных материалов о космических экспериментальных площадках и боевых ракетных комплексах. Пеньковский передал материалы о работе предприятий Урала и Московской области. ЦРУ его снабдило новейшей техникой, в том числе миниатюрным фотоаппаратом, шифровальщиком.
За ним и послом Винном уже следили. Пеньковский готовился к отъезду в Англию, но 22 октября 1962 года при передаче Винну секретных материалов его арестуют. При обыске дома у Пеньковского найдут военную форму полковника ВВС Англии, аппаратуру, ручку-пистолет, большую сумму валюты… Вину свою он признает полностью. Военный трибунал приговорил Олега Владимировича Пеньковского к высшей мере наказания – расстрелу. Приговор был исполнен 16 мая 1963 года.
А вот теперь об интересных совпадениях. 1 мая 1960 года был сбит американский лётчик-разведчик Пауэрс. Пролетев над секретными объектами Семипалатинска, Байконура и другими, он вёл масштабные съёмки. Качество тех снимков было таким, что видны были даже звёзды на погонах офицеров, находящихся вблизи ракетных комплексов. Пауэрса арестовали, забрали всё, что находилось в сбитом самолёте. И потом по тем же местам и секретным точкам пройдёт Пеньковский. И вот ему удалось передать ЦРУ много информации.

Помню я и Карибский кризис, защиту нашими военными силами острова Свободы – Кубы. Всё началось с того, что вождь кубинской революции Фидель Кастро попросил своих советских союзников не только расширить военную помощь, но и разместить на Кубе ядерные ракеты. В то же время американцы буквально окружили СССР военными базами и имели возможность ударить по нашей стране в любую минуту, например, со стороны Турции.
Вашингтон объявил о блокаде острова. На Кубу больше не должны были пропускать советские суда, как и любые другие. Правда, Москва отказалась исполнять эти предписания и объявила, что СССР в случае необходимости примет любые меры для защиты своих кораблей. Международное право никак не запрещало кубинцам размещать у себя советские ракеты, и это было сделано.
Напряжение достигло апогея, когда 27 октября 1962 года ракета комплекса ПВО С-75 «Двина» сбила над Кубой высотный американский самолет-шпион. Лётчик погиб. Для США этот день стал «чёрной субботой». В то время Штаты имели значительное превосходство в стратегических ядерных силах. Но это вовсе не гарантировало им победу в большой войне. К тому же, когда Кеннеди напомнил Хрущёву, что США способны 14 раз уничтожить СССР, первый секретарь ЦК КПСС парировал: «У нас хватит только для одного-двух раз, но ведь этого достаточно».
И Хрущёв, и Кеннеди не по фильмам знали, что такое война. В годы Великой Отечественной Хрущёв входил в военные советы фронтов, побывал в Киевском и Харьковском котлах, в Сталинграде. Лейтенант Кеннеди в годы Второй мировой командовал торпедным катером, действовал против японцев. Каждый из них был внутренне убежден, что великая держава имеет право на жёсткое управление союзниками, но большой крови следует избегать.
Две сверхдержавы остановились на пороге ядерной войны. Но многие историки считают косвенными последствиями кризиса и убийство Джона Кеннеди в ноябре 1963-го, и отстранение от власти Никиты Хрущёва осенью 1964-го.
Тогда, в июле 1963 года, в Москву прилетел Фидель Кастро. А перед этим Хрущёв направился в Ташкент, чтобы вручить награды работникам села за небывалый урожай кукурузы. Фидель Кастро тоже прибыл в Ташкент, и мы встречали его в аэропорту. Выстроившись по кругу, мы любовались председателем революционного совета острова Свободы: высокий (190 см) красавец с бородой и майорскими погонами без всяких шпаргалок на испанском языке говорил о дружбе СССР и Кубы.

В октябре 1962 года исполнилось два года моей срочной службы. Впереди – ещё год. Служба в военной контрразведке мне очень нравилась. Я видел отличную работу офицеров, которые, пройдя военную разведшколу, стали контрразведчиками и следователями. Это были настоящие трудяги фронтовой закалки. Были случаи, когда мы арестовывали солдат, сержантов сверхсрочной службы, офицеров. Потом передавали их в местные военные прокуратуры, суды. А за тяжкие военные преступления: измену Родине, предательство, золото-валютные махинации – этапировали нарушителей в следственный изолятор особого отдела ТуркВО Ташкента.
Мы защищали наше государство от разных посягательств со стороны военнослужащих. Разгильдяйство, предательство жестоко пресекались.
А среди бывших фронтовиков на гражданке настроения были далеко не праздничные. День Победы до 1965 года широко не отмечался, значимость этого великого для нас дня и заслуженных наград участников войны были настолько принижены, что фронтовики продавали свои ордена и медали, а деньги попросту пропивали.
«Какая у меня пенсия? 27 рублей, - говорил с обидой мой дядька Корней. – Даже в день по рублю, так на месяц не хватит…» В военной форме, при параде, с наградами по улице не ходил ни один из них. Стеснялись…
Спустя 20 лет, когда состоялся очередной Парад Победы, в живых осталось только половина участников той страшной войны. Остальные ушли…

Я решил после службы остаться в Ташкенте – жить, работать, учиться. Тем более что военнослужащие с третьего года срочной службы могли поступать в высшие учебные заведения. Вскоре я стал студентом Ташкентского государственного университета, поступил на юридический факультет. В конце 1963-го
я был демобилизован и стал работником военного авиационного завода. Учиться при этом старался хорошо, как и работать.
Ближе к ночи приезжал к себе в общежитие, перекусывал и к 24 часам ложился спать. Тогда, 26 апреля 1966 года, в четыре утра от сильного толчка я слетел с кровати. Двери комнат и шкафов сами открывались, всё тряслось. Кругом – грохот, пыль, крики людей и плач детей. Мигом надев спортивный костюм, выбежал к лестнице. Кто в чём – все бежали вниз. Я видел, как мужики на матрасах прыгали со второго этажа. Трясло так, что штукатурка с потолка вся оказалась на полу. Двери не закрывались, электричество пропало сразу.
На улице картина еще страшнее: разрушенные до основания дома, от замыкания проводов начались пожары, по новым многоэтажкам пошли трещины. Десятки тысяч людей остались без крова.
29 апреля в Ташкент прибыли Брежнев и Косыгин. Решили пообщаться с народом, поехали на авиационный завод, в цехе приготовили место для встречи: поставили лавки, скамейки, на стремянках установили доски. Люди сидели на трех-четырех ярусных сооружениях. Брежнев говорил, что правительство всем окажет помощь, и вдруг – толчок! Доски вместе с людьми повалились к столу. Охрана сразу окружила Брежнева, и высоких гостей побыстрее увели из цеха… Такие толчки продолжались с неделю.
Центральный комитет принял решение: ликвидировать последствия землетрясения собственными силами. В пяти километрах от Ташкента для тех, кто потерял жильё, начали строить город-спутник.
В первых числах июня в Ташкент приезжал лётчик-космонавт Юрий Гагарин. Он осматривал новый самолет «Антей-22», а потом побывал в местном панорамном театре, где собралось много людей. Гагарин был уже в звании полковника, пожелал всем здоровья и скорейшей ликвидации последствий стихийного бедствия.
Ташкент стал сплошной стройкой. Кругом – поезда, люди, стройматериалы, палаточные городки, свадьбы, драки… В общем, жизнь кипела.
Окончив 3-й курс университета, я стал следователем прокуратуры. Работал по 10-12 часов в сутки. В сентябре 1966 года вступил в партию. Своё дело всегда делал честно, хотя были и угрозы, и попытки дать взятку. В Узбекистане в те годы появились целые мафиозные кланы. Поборы, вымогательства, взятки, приписки и байское угодничество стали нормой жизни. Не хочешь поступать, как тебя просят, – поплатишься карьерой или даже жизнью.
После закрытия дела по пожару музея природы республик Средней Азии того, который случился в апреле 1967 года, я завершил работу в прокуратуре и был назначен начальником военизированной пожарной охраны одного из районов Ташкента, а потом получил звание лейтенанта запаса.

Ташкент в 1969 году почти восстановили. 26 апреля мы с моей девушкой Риммой расписываемся в новом Дворце бракосочетания. В марте 1970 года рождается наша дочь Лариса, а в апреле на итоговом собрании МВД Узбекской ССР мне вручают медаль «За доблестный труд по ликвидации землетрясения».
В июне меня направляют в город Таллин на курсы усовершенствования замполитов. Затем выходит приказ министра обороны ССС о создании на базе курсов общевойскового командного училища. В 1971 году я окончил учебу и был направлен в город Семипалатинск-Ленинск, а затем наша часть переехала в Читу.
Жили мы в «бамовских» вагончиках: днём 55 градусов мороза, ночью – 65. В 1976 году нашу инженерную часть перевели в Монголию, где строился ракетный пояс вдоль монгольско-китайской границы.
Затем была служба в Казахстане, там же у нас с Риммой родился сын Владислав.
К 1980 году офицеров нашей части перевели в Москву, дали специалистов – электриков и радистов – для устранения неполадок на олимпийских объектах пред московской олимпиадой. Потом наша воинская часть прибыла в Иркутскую область, там мы контролировали заготовку строевого леса для Министерства обороны.
В июле 1987 года я уволился из Вооруженных Сил с 26-летней выслугой лет.

На мою родную Украину жена и дети ехать не согласились.
Друзья-сослуживцы позвали в Татлы, а затем военный комиссар Белорецка Николай Поляков предложил мне вести начальную военную подготовку в металлургическом техникуме. Так я оказался в Белорецке.
В те годы мы сумели обновить стрелковый тир, кабинет НВП, создали армейскую полосу препятствий. 11 лет подряд стрелковая команда техникума становилась чемпионом Башкирии и 16 лет – города Белорецка. На протяжении 20 лет со студентами третьих курсов мы проводили учебные сборы. Военная подготовка парней нашего учебного заведения была лучшей в городе. Одновременно я занимал и должность начальника штаба ГО и ЧС.
А в 1996 году стрелковое и учебное оружие было изъято, в 2005-м тир был ликвидирован… После увольнения из техникума я еще 8 лет отработал в гимназии № 14 в службе безопасности. Итого мой рабочий стаж составил 55 лет.
Надо сказать, что уже 54 года я являюсь семейным человеком, и моя опора, мой железобетонный тыл – супруга Римма. Мы вырастили и дали образование детям: Лариса окончила Улан-Удинский университет, сейчас живёт в Москве; Владислав учился в металлургическом колледже и Магнитогорском университете, он – участник боевых действий на Северном Кавказе. Растут у нас внуки. Жизнь продолжается.
Вот таким получился мой путь. Побывав и поработав в разных городах нашей необъятной страны, судьба привела мою семью в Белорецк. И на девятом десятке я, как и прежде, говоря о пройденном пути, закончу рассказ словами: честь имею!

Владимир Данилюк, гвардии майор Советского Союза и России, военный разведчик.
Использованы материалы с информационного портала газеты «Известия».

Ещё больше новостей – на нашем канале. Читайте нас в Телеграм Газета «Белорецкий рабочий» https://t.me/belrab