На закате лета

Нина Зимина
***
Мне хочется собраться и уехать,
Уехать от ненужной суеты,
От треволнений, от плохого смеха,
Сжечь в памяти к ушедшему мосты.

Мне хочется пожить в безлюдном месте
Одной, вдали от городских дорог,
В лесной избушке с тишиною вместе,
Слетающей, как птица на порог.

Я б просыпалась с утренней зарею,
Когда лучи румянят небосвод,
А солнце, златолобое, большое,
Из-за горы свой начинает ход.

Я уходила б в лес за земляникой
С лукошком из хрустящей бересты
И, научившись звонко эхо кликать,
Вела б с ним разговор до темноты.

По вещим предсказаниям кукушки
Там прожила бы сотни тысяч дней,
Когда б не заболела в той избушке
Желаньем быть опять среди людей.

Евгения Носова
***
Давай о хорошем.
Лишь солнце – за гребень,
Пройду в босоножках
По краешку неба.
Вздохну, провожая
Вчерашние зори,
Что мир без скрижалей
Не помнит историй.
Что зимы – короче,
А вёсны – длиннее…
И так, между прочим,
Себя пожалею,
На высохший клевер
Роняя слезинки.
Тебе перед дверью
Оставлю корзинку
Огромных пионов
И яблок хрустящих.
Заплачут тромбоны
О призрачном счастье.
Мой август пушинками
От иван-чая
Считает ошибки,
Хандрит и скучает
О давнем, хорошем,
Где солнце и небыль...
Пройду в босоножках
По краешку неба.

Вячеслав Донской
***
Август, август… Всё предрешено.
Не избавить грудь от лёгкой грусти:
«Своего по жизни не упустим!»
А ведь упустили всё равно.
Скоро осень глянется в окно,
Чтоб поправить рыжую причёску.
Птичий крик
прощальным отголоском
Ляжет, как мазок, на полотно.
Вот кто не упустит своего:
Всё к чему ни прикоснётся кистью,
Всё изменит: лица, мысли, листья…
Но не переменит одного:
Веру, что весна придёт, без виз
Перейдёт метельную границу.
И никто не обнулит страницу
Нашей нерастраченной любви.
Август, август… Время на меже.
Не сбежать от осени капризной.
Много что упущено по жизни,
Но осталось главное в душе.

Ольга Красавина

Август
Я август пью, как терпкое вино,
По капельке, смакуя вкус черешни,
Закат вечерний проводив неспешно
В распахнутое летом вдаль окно.
Теряет дом последнее тепло,
И по ночам настойчивей прохлада,
А в глубину задумчивого сада
Июльских дней мгновенье утекло.
От яблочного спаса спасу нет,
Роняют ветки яблоки устало.
Раскинулось по саду покрывало:
И золотой налив здесь, и ранет.
Пестрят петуньи в клумбе под окном,
И гладиолус фейерверк пускает,
И астры понемногу зацветают.
Какою красотой окутан дом!
Всё это август – мой любезный друг,
Такой короткий и такой желанный,
Медово-ароматный, полупьяный,
Зовущий в хороводный летний круг.
Последний танец август на балу.
Спешу в него, как прежде, я ворваться,
Ах, лето! Жаль с тобою расставаться,
Как щедро приглашало ты к столу!
Я август пью, как терпкое вино,
По капельке тяну остатки лета.
Душа с запасом солнышком согрета,
Его я сохраню, закрыв окно.

Анна Хисма
***
Движутся облака
Плавно и чуть заметно.
Ну же, уйди, тоска,
В час этот предрассветный.
Мне ни к чему печаль,
Знаю её забвенье...
И не поможет чай -
Он растворился в венах.
Звёзды теряют блеск.
В домик зайду неспешно.
Тихий из печки треск
Песню прошепчет нежно:
Синее, как река,
Небо в кружеве белом.
Движутся облака
Плавно, но очень смело...»

Иван Разин

Покосные были
Я чаю с душицей попью у костра,
Как водится, спозаранку:
Пока ветра нет, не упала жара,
Покуда роса на полянках.
И вспомню тогда, треть века назад,
В тумане лог утопает.
Утро. Июль. Дед смолит самосад,
Пробойником косу ласкает.

Паук споро тянет липкую нить,
Кулик подзывает подругу.
«Меня-то когда ты научишь косить?» —
Я лезу деду под руку.
«Давай-ка, сынок, следи за костром,
Шалаш не спали, бога ради.
А косу, Ваня, так это потом —
Сперва подрасти на полпяди».

А мне, пацану, что пядь, что вершок —
Взрослеть поскорее охота.
Какой балаган? Какой костерок?!
Тирлянская, в общем, порода.
Хитро подкрутит деда свой ус:
Он знает: охота ребёнку,
Значит, дать надо дело на вкус:
«Ладно, бери ту косёнку».

На радостях я, глупый юнец,
Косу схватил — и вприпрыжку
К поляне рванул, туда, где отец
Работает без передышки.
«Куда же ты, Ваня? Ну-ка, постой!
Поляну косить каждый может.
А ты вот попробуй некось косой
В рядочки ровно уложить».

Повёл он меня через ямы и рвы,
Туда, где осина в полпальца.
Я ною: «Ну, деда, тут нету травы!
И волки тут какать боятся!»
Он строго в ответ:
«А ну, не юли,
Надо, сынок, делать дело.
Сумеешь коль здесь траву повалить,
Тогда за отцом вставай смело!»

Куда тут деваться? Сам попросил,
Чтоб косу потискать мне дали.
Вот и держи! Изо всех своих сил
ударил... Тут сзади обняли:
«Не стоит, сынок, с размаху-то бить,
Так ведь не косишь, а рубишь.
Плавно косою нужно вшить-вшить —
Тогда ты траву приголубишь.
Листок за листом, рядочек к рядку,
И пятку прижми, не топырься».

«Дед, слушай, прижать я её не могу.
Мозоль там натер — оступился».
Дед рассмеялся:
«Да я ж не о том —
У кос есть и носик и пятка.
Ловчее прижмешь — неважно потом,
«Шестерка» в руках иль «девятка»», —
И вдруг заворчал:
«Плавнее веди,
Коси не руками — всем телом!
Пусть ряд не широкий, но ровно клади,
Надо, сынок, делать дело».

И вот дед ушел отцу помогать,
А мне оселок лишь оставил.
Порой проверял,
вспоминал чью-то мать,
Мой шаг вымерял, руки правил.
И так день за днем я средь кустов
Елозил с «шестеркой» своею,
Но дед вдруг сказал однажды: «Готов».
Добавил отец: «Он сумеет».
Косили втроем, где душица цветет,
Я — ряд, они — два с половиной.
И так исподволь через труд, через пот
Пацан становился мужчиной.

Давно это было, словно во снах.
На смерть не сыскалось управы:
Но знаю я точно, что в райских лугах
Мой дед косит звездные травы.
«Дед! А когда же научишь ты жить?» —
Вдруг крикну я в неба прореху.
И чётко услышу оттуда:
«вшить-вшить» —
Куражится, видимо, эхо.
Услышав ответ, я точно пойму,
Что небо сказать мне хотело.
И пятку с носочком плотнее прижму:
«Надо, сынок, делать дело».