День отца

Как это произошло, понять не могу. На старость пенять - дело неблагодарное. А когда моложе был, почему не вспомнил? Вроде бы всё рядом, на расстоянии вытянутой ладони… Ну, всё по порядку.

В октябре новый праздник учредили - День отца. Что ж, есть праздник, слава Богу. Особенно отцам-одиночкам приятно. Но больше всего трогает, что дети не забывают. Дочери нагрянули ко мне неожиданно. Я ждал лишь телефонного звонка, не более. А тут из другого города, посреди воскресенья, всем табором. От внуков в квартире сразу тепло, весело и тесно стало. Не скрою, засуетился от неожиданности.

- Не волнуйся, папка!- успокаивают дочери.- Сейчас куда-нибудь в лес съездим.
- Без костра, удочек и вообще не на берег. Куда? - спрашиваю.
- Давайте на каменную речку. Я там ни разу не была, – пришла на помощь супруга.
- И мы не были! - вторят дочери.

Вот тут-то у меня челюсть и отвисла. Как так? Ведь девчонок своих всё их детство с собой по лесам таскал. За кислянкой, ягодами, грибами. На рыбалке, на сплавах - везде со мной были. На десятки - по Белой и на сотни километров окрестности Белорецка знают. А тут под носом! И - на тебе. Ладно зятья, Саша с Женей, не местные. А дочери, Ирина с Наташей? А Ольга? Не первый уж десяток лет вместе. Всегда думал, если я знаю это место с детства, то и моим близким оно ведомо. Ан нет! Слышали про каменную речку только в связи со съёмкой в наших краях кинофильмов «Вечный зов» и «Пропавшая экспедиция». Москвичи - известные актёры театра и кино - там снимались, а мои родные кровинушки ту речку и в глаза не видели!
Я был вне себя от собственной оплошности. Так чего же мы ждём? Едем! Я - экскурсоводом в Сашиной машине, Женя с семьёй - следом. От нахлынувших воспоминаний трещу без умолка.
- Сейчас направо, - указываю Саше дорогу.

Едем по Октябрьскому посёлку. Улица Белинского. Здесь я родился и жил до Валиного возраста. Валя – внучка, третьеклассница. Теперь налево, потом направо и вверх вдоль Нуры. Вот она, река моего детства. Сколько здесь пескарей поймано, сколько черёмухи съедено. Наверное, с тех пор не могу даже видеть эту ягоду.
- Слева, вниз смотрите, поляна с кочкарником. Это дно бывшего пруда. Вон там соорудили плотину, и разлилась речка широкой водной гладью. Ненадолго разлилась. После одной из снежных зим снесло запруду паводком. Восстанавливать почему-то не стали.
Дорога стелется по левому берегу Нуры, где выбегает к воде, где удаляется от вертлявой речки. Насыпная, хорошо накатанная, гладкая. Лучше иного асфальта будет. Вот в затяжной подъём пошла. Раньше эту гору за кошмарную ухабистость Попрыгушкиной звали.
Вот и Отнурок. Не знаю, живёт ли сейчас кто-нибудь из местных в заброшенном некогда селении, но коттеджному посёлку, выросшему здесь в последние годы, забвение точно не грозит. Расстроились куда с добром.
Дальше по дороге второй Отнурок. Это теперь его так называют. Раньше – посёлок лесозаготовителей. Официально: Отнурский участок Белорецкого леспромхоза. Дорога здесь и кончается. Край света местного значения. Дальше, если строго на север, – десятки, а может, и сотни вёрст без жилья. Хребты Ялангас, Инзерские Зубчатки, Кумердяк. Горные кряжи, распадки, бурелом: 

Тайга, урочища, болота.
Большой Инзер и Юрюзань.
Коль путешествовать охота,
В последний путь пораньше встань.

Говорят, в каждой шутке есть доля шутки. Именно, что доля. Остальное - реальность. Поэтому без хорошего проводника гулять в этих безлюдных местах не советую. «Стоп! - себе говорю. - Куда это меня понесло? Так мы пункт назначения проскочим. Вот и он». Приехали!
С дороги каменную речку почти не видно. Мелькнёт краешком в лесной прогалине и поминай как звали. Самое время экскурсоводу к своим обязанностям приступать. Хотя о чём тут рассказывать. Смотрите, всё очевидно. «Весомо, грубо, зримо!» - воскликнул бы Маяковский. А я бы поддакнул: масштабно, впечатляюще, красиво. Так вот великих по плечу похлопывают. А если без шуток, действительно, грандиозно.
Сравнение этого камнепада с рекой не случайно. Древняя каменная осыпь горы Малиновой змеится изгибами, подобно руслу высохшей реки. Кстати, не высохшей. Водичка ручья под глыбами действительно журчит. Вот только увидеть, а тем более добраться до неё не получится. Многотонные и помельче серо-коричневые исполины хаотично громоздятся друг на друге.

Я только раскрыл рот, чтобы упредить, но в этом уже не было необходимости. Десятилетний Максим сиганул с одного камня на другой, и тот качнулся.
- Деда, он двигается!- удивлённый внук замер.
- Да ладно!.. - не поверил двоюродному брату шестиклассник Дима.
- Только хотел вас об этом предупредить, - подтвердил я.
Реакция внуков оказалась прямо противоположной. Они облепили камень, пытаясь качнуть его. Странно, но им это удалось. Глыба двинулась и, ударившись о другую, издала глухой, как будто утробный, звук. Реакция на произошедшее опять была обратной.
- Класс! - ликовали мальчишки. - Давай ещё качнём.
- Я вам сейчас качну! - вернул на землю восторженных сына и племянника Женя. - Нельзя просто смотреть, по-человечески?!
«Просто смотреть», любуясь отраженным восторгом детей и внуков, получалось только у деда. Я молча глядел на скачущих по камням младших, на радостно удивлённых, то и дело щёлкающих фотокамерами старших. На Ольгу, в проявлении эмоций не уступающую детям. Наверное, вспоминал свою молодость. И прятал на сердце простую и великую, как эта каменная река, мысль: нет у отца счастья большего, чем видеть радость собственных детей.