Судьба и Родина едины

Партизанский отряд располагался в густом сосновом лесу неподалеку от деревни Рудня Бобровская. Проснулись Пётр с Афониным, когда солнце светило вовсю. В лагере кто-то приводил в порядок территорию, кто-то чистил оружие, большая группа чему-то обучалась, а конная группа собиралась на задание. Едва Пётр и Серафим поели каши и выпили чаю, как их позвали в штаб отряда. В просторной землянке были командир отряда полковник Дмитрий Николаевич Медведев, комиссар отряда старший лейтенант Сергей Трофимович Стехов, заместитель Медведева по разведке капитан госбезопасности Александр Александрович Лукин и Николай Кузнецов. Все, кроме Кузнецова, были в офицерской форме, со знаками различия и наградами на груди. У Медведева был орден Ленина, полученный им после первого нахождения за линией фронта, когда он возглавлял диверсионный отряд. Петра и Серафима расспросили о боевых действиях в первые месяцы войны, обстоятельствах пленения, нахождения в лагерях и тюрьме, освобождении и подпольной работе в городе. Это был обстоятельный допрос чекистов. Кузнецов спрашивал об обстановке в городе. В конце разговора Медведев поздравил их с зачислением в отрядную разведку. Далее Пётр и Серафим познакомились с отрядными разведчиками, стали вживаться в местные порядки, которые были, как в армии.

Пётр Иванович рассказывал, что отряду приходилось менять дислокацию. Жильем партизанам служили шалаши. В зимние холода все перебрались в чумы на длинных жердях в виде усеченного конуса с отверстием вверху. Поверх веток накладывался дерн, насыпалась земля. Внутри по периметру устраивались нары, а в центре выкладывался очаг из бутового камня, в котором горел костер, согревая чум внутри. В теплое время строились шалаши из еловых и сосновых веток, натягивались палатки. По периметру лагеря размещались взводы и роты боевых подразделений. В центре - отрядный кострище, вокруг которого проводились собрания, награждения, митинги, концерты. Рядом была штабная землянка. Поодаль в чумах и шалашах размещались медчасть, узел радиосвязи, подразделения разведки и кухня. Медсанчасть возглавлял молодой хирург Альберт Цессарский, накануне войны окончивший Московский медицинский институт. Добрый доктор Цессарский заставил обоих пойти к речке и тщательно вымыться, а одежду отправил на санобработку. В стиранной старенькой солдатской одежде они предстали перед доктором, который осмотрел их с ног до головы, проверил, нет ли вшей, потом занялся изучением ран. Увидев, как неправильно срослись кости ноги Петра, он выругал врачей, лечивших бойц. Обоим назначил недельный отдых от всех работ и передвижений, приписал пить какой-то травяной отвар.Отдыхать Петру долго не пришлось, его направили с Шевчуком снова в Ровно, на железнодорожную станцию, для сбора нужных сведений по перемещению немецких частей. Теперь Пётр Иванович имел документы на имя Петра Листова.

Документы врач отряда Цессарский печатал на трофейной машинке, а комиссар Лукин мастерски подделывал подписи немецких начальников. Печать изготовил Николай Струтинский. Документы не вызывали подозрений ни у полицаев и жандармов, ни у гестаповских офицеров. Вот с такими бумагами Пётр Иванович вновь появился в городе, но теперь ему приходилось постоянно менять квартиры, устраиваться на временные работы уборщиком, носильщиком, грузчиком, подсобным рабочим. Собирая интересующие его сведения, он использовал людей, с кем общался до ухода в отряд. Часто приходилось не только передавать сведения через Шевчука, но и доставлять на «зелёную почту», где был личный «почтовый ящик» группы Шевчука. «Зелёная почта» была в двадцати километрах от города, а «почтовые ящики» каждой группы разведчиков - под корнями деревьев, крупными валунами, в дуплах деревьев и т.д. Разведчик из города доставлял сообщение в свой «почтовый ящик» и возвращался в город. Дежурившая группа на «маяке» раз в сутки забирала сообщение, оставляла в нем очередное задание для разведчиков. Отрядные «маяки» были своего рода заставами вокруг лагеря на расстоянии до сорока километров. Создавались они на отдельных близлежащих хуторах или в сёлах, а дальние, так называемые «зеленые маяки» - в лесных массивах. На «маяках» дежурили круглосуточно 3-5 человек. Их задачей была наблюдать за обстановкой в округе, сообщать о появлении карателей, забирать и переправлять «почтовые» донесения в отряд, встречать и провожать разведчиков, кормить и создавать условия для их кратковременного отдыха. Система работала, но случались и сбои.

Однажды глубокой осенью Петр Иванович с Шевчуком были отозваны в отряд, но на маяке не застали никого. Только зола от залитого костерка. Ситуация оказалась сложной: продолжить путь к отряду нельзя, так как неизвестно, что произойдет дальше. Возвращаться в город тоже нельзя, поэтому решили ждать прихода дозорных. Было холодно, разводить костер не решились, чтобы не привлечь внимания посторонних. В оставленном дозорными шалаше зарылись в сено и пытались заснуть. Утром развели небольшой костерок, сами согрелись, пожарили найденные накануне опята на веточках и поели. Целый день ждали прихода дозорных, но они появились поздним вечером. Оказалось, что отряд передислоцировался из Сарненских лесов на юго-запад, в Цуманские леса, в урочище Лопатень. Только к вечеру того же дня Шевчук и Пётр, голодные, промерзшие, добрались до отряда. А на новой стоянке для землянок рыли котлованы на 1,5-2 метра, лошадьми откуда-то везли бревна, причем Пётр Иванович не увидел, чтобы на территории лагеря вырубался лес. Таких землянок было построено 44.

Схема их расположения соответствовала прежнему месту в Сарненских лесах. Здесь разместились даже пекарня, колбасный цех, коптильня. В санчасти был госпиталь на двадцать коек, амбулатория, операционная, зубной кабинет. По периметру лагеря размещались четыре больших землянки-казармы, вмещавшие по одной роте каждая. Были в отряде пушки и минометы; резерв - около трех сотен человек - был оставлен в Сарненских лесах, полторы сотни партизан были на маяках, вели подрывную работу на железной дороге. И хотя стычки с немцами и бандеровцами были ежедневно, отряд чувствовал себя уверенно.

Петру Ивановичу недолго пришлось пожить в новом лагере, так как они с Мажурой, получив новую задачу, отправились в Ровно, который наполнился отступающими тыловыми частями, прибывали гестаповские и жандармские органы с освобожденных Красной Армией украинских территорий. Город кишел националистами. Занимаясь сбором данных на станции, Пётр Иванович и Мажура узнали, что для уничтожения отряда Медведева из Берлина прибыли два полицейских полка, оснащенных артиллерией и минометами. Другие наши разведчики - Лидия Лисовская и Валя Довгер - сообщили Николаю Кузнецову, что место расположения лагеря отряда сообщили гестаповские агенты Науменко и Черненко, побывавшие в лагере под личиной бывших военнопленных, что операция назначена на 8 ноября 1943 года и командовать ею будет прибывший из Берлина полковник СС Пиппер. Накануне этого дня прибыла весть, что Красная Армия 6 ноября освободила Киев, стало ясно, что дни немецкой оккупации сочтены. В отряде состоялся большой праздник с концертом. Отмечали еще и награждение большой группы партизан государственными наградами. Медаль «Партизану Отечественной войны» предстояло получить и Петру Ивановичу, находившемуся в Ровно.

Уже 8 ноября партизаны вступили в схватку и разбили двухтысячный отряд карателей, которых привел туда предатель Науменко. Но, опасаясь немецкой авиации, Медведев решил увести бойцов на север, в белорусские леса, к селу Вельки-Целковичи. В Цуманских лесах для связи с разведчиками в Ровно оставалась подвижная группа под командованием Бориса Чёрного. Разведчикам в Ровно и Здолбунове были даны указания усилить наблюдение за перемещением немецких войск, создавать панику среди них, препятствовать эвакуации и вывозу ценностей, проводить террористические акции. И разведчики стали поставлять столько сведений, что радисты отряда передавали их в центр круглые сутки. В городе гремели выстрелы Кузнецова, который в этот период уничтожил главного судью Украины Функа и генерала Кнута, выкрал генерала Ильгина. Были взорваны железнодорожный вокзал, офицерское казино и столовая, где погибли сотни немецких офицеров. И это в небольшом городке, немецкой столице Украины!

Немцы и бандеровцы развернули террор против жителей города. Днем и ночью слышались выстрелы. Людей убивали по любому поводу. Проводились массовые облавы, обыски, были арестованы все бывшие военнопленные. Провокаторы проникли в наше подполье, в результате чего многие подпольщики были пойманы, истерзаны и казнены. Готовясь к отступлению, немцы минировали мосты, дороги, предприятия. Оставаться в городе разведчиками не было смысла. Была дана команда уйти из города в покинутый партизанами лагерь и с группой Бориса Чёрного догонять отряд.В своем письме Лидии Ивановне Брюхановой, родной сестре Н.И. Кузнецова, написанном в 1964 году, Пётр Иванович рассказывал: «Мы с Мажурой из города прибыли последними. К этому времени там уже все были в сборе… Нам предстояло пройти около двухсот километров по территории, насыщенной бандами украинских националистов. В такой обстановке требовалось твердое, умелое и авторитетное руководство группой… Хотя формально руководителем был назначен Борис Чёрный, но фактически группу возглавил Кузнецов. Николай Иванович поручил мне обеспечить всех питанием на время перехода, что и было мною сделано. Мы могли не заходить в деревни, сохраняя скрытность передвижения. Дозорные обеспечивали нас сведениями о бандеровцах. Меры предосторожности не могли, конечно, предотвратить случайные столкновения с ними, но Николаю Ивановичу всегда удавалось превратить стычки в короткие, стремительные и успешные схватки. Смелость, доходящая до дерзости, были свойственны этому человеку. Однажды, перейдя реку, группа попала в засаду и под обстрелом начала отходить к реке, что грозило всем гибелью. В этот критический для партизан момент, Николай Иванович поднялся во весь рост и со словами: «Как назад? Вперед, товарищи!» - увлек всю группу за собой. Бандиты в засаде были смяты и уничтожены».

Группа Кузнецова без потерь добралась до своих. В первых числах января 1944 года отряд Медведева получил задание выдвинутся в район Львова. В город отправилась группа во главе с Крутиковым, а спустя несколько дней во Львов прибыл Кузнецов со своим другом Каминским и шофером Беловым. Пётр Иванович рассказывал, что тогда прощались с какой-то грустью. Самого Петра Ершова оставили в отряде, назначив командиром группы разведки в один из батальонов. В этой должности Пётр Иванович участвовал в непрерывных боях с бандеровцами, пока Медведев не получил приказ о выходе в тылы Красной Армии. К этому времени были освобождены Луцк и Ровно. 5 февраля 1944 года в последнем бою отряд разгромил полк отступающих немцев и встретился с частями Красной Армии.

После выхода отряда в Ровно всем был предоставлен отдых, а наша контрразведка и «Смерш» приступили к проверке полуторотысячного состава отряда. Получившего ранение в последних стычках с немцами командира отряда Медведева отправили самолетом в московский госпиталь. Больных и раненых поместили в госпитали, молодых и здоровых призвали в ряды действующей армии, многие члены отряда из местных жителей были направлены работать в органы власти и госбезопасности.

Пётр Иванович, подлечившись в госпитале и пройдя очередную проверку компетентными органами, решением Украинского штаба партизанского движения был направлен в Киевский Военно-воздушный округ, где получил назначение в 46-й запасной авиационный полк, расположенный в городе Алатыре Мордовской автономной республики. Полк с первых дней войны стал базой формирования и переформирования авиационных полков для действующей армии, центром переобучения летчиков, их восстановлением после ранения. Петра Ивановича направили сюда в качестве летчика-инструктора. В полку он сразу стал своим среди старожилов. Здесь его догнали заслуженные награды – орден Красной Звезды и партизанская медаль. В этом полку он встретил День Победы. Два года Пётр Иванович занимался подготовкой летчиков к боевым полетам, участвовал в формировании авиационных полков для действующей армии.

После победного мая летом 1945 года ему предоставили отпуск для поездки на родину. Долгих шесть лет он не был в Белорецке и не виделся с матерью. С лета 41-го не мог послать ей весточку, дома его считали без вести пропавшим. После выхода отряда в расположение наших войск Пётр Иванович послал матери письмо, где коротко сообщил, что он живой, что писать не мог из-за обстоятельств, от него не зависящих, что надеется на скорую встречу.И вот он дома. Обнимает мать, она плачет от счастья. Отпуск пролетел, как одно мгновение. Были встречи с родственниками, друзьями, знакомыми, но Пётр Иванович не распространялся о том, через что прошел. Не хотел расстраивать мать рассказами о немецких лагерях и тюрьмах, о ранениях, хождении по лезвию ножа в оккупированном Ровно.

Вернувшись в полк, Пётр Иванович оказался не у дел. Закончилась война. Приказом министра обороны полк был расформирован в первых числах февраля 1946 года, кого-то из военнослужащих перевели в другие авиационные части, остальные были демобилизованы. Петру Ивановичу предлагали продолжить службу, но усталость военных лет и ранения сказывались всё чаще, и он уволился из армии.

Вячеслав НИКИТИН

Фото из семейного архива.