Владимир Путин ответил на вопросы журналистов

Ю.Бубнова: Добрый день! 

Агентство ТАСС, Юлия Бубнова.

Начать, честно говоря, хотелось бы с некоторого подведения итогов. Очевидно, что год был не самый простой и не самый ординарный, но для Вас каковы его главные итоги?

Чего мы добились, чего, может быть, не смогли добиться и как Вы видите наше будущее, к чему мы идём и к чему должны прийти?

Спасибо.

В.Путин: Идеальных ситуаций никогда не бывает. Идеальные ситуации только в планах, на бумаге, всегда чего-то хочется большего. Но в целом я считаю, что Россия прошла этот год достаточно уверенно. У нас нет никаких озабоченностей, связанных с тем, что ситуация, которая сложилась на сегодняшний день, помешает реализовать нам планы на будущее, в том числе и на 2023 год.

Повторяю ещё раз: мы считаем, я хочу это подчеркнуть, всё, что происходит, и всё, что связано со специальной военной операцией, – мера абсолютно вынужденная, необходимая. Мы должны быть благодарны нашим военным, нашим солдатам, офицерам, нашим воинам за то, что они делают для России, защищая её интересы, суверенитет и защищая прежде всего наших людей. Они действуют достойно, добиваются того, что стране нужно.

Что касается экономики, то, как вы знаете, несмотря на предрекаемые нам обвалы, разруху, катастрофу в сфере экономики, ничего подобного не происходит. Более того, Россия демонстрирует показатели намного лучшие, чем во многих странах «двадцатки», причём уверенно демонстрирует. Это касается и основных макроэкономических показателей, это касается и объёма ВВП. Да, падение есть небольшое. Я говорил совсем недавно – 2,9 [процента], по мнению наших и международных экспертов. Сейчас дают другую цифру, уже ещё меньше – 2,5 [процента].

Один из основных показателей во всём мире – это уровень безработицы. Он у нас ниже допандемийного периода: напомню, тогда было 4,7 [процента] – сейчас у нас 3,8–3,9 процента безработица. То есть рынок труда устойчив.

Государственные финансы устойчивые, здесь тоже нет никаких настораживающих моментов. Всё это результат не того, что «с неба упало». Это результат работы Правительства, региональных команд, бизнеса и настроения в обществе, которое демонстрирует единство и стремление к совместной работе для достижения общих целей.

Поэтому в целом мы чувствуем себя уверенно, и у меня нет никаких сомнений, что всё, что мы перед собой ставим в качестве целей, будет достигнуто.

К.Панюшкин: Добрый день!

Константин Панюшкин, Первый канал.

Если позволите, «по следам» Госсовета. Всё-таки как лично Вы оцениваете итоги реализации молодёжной политики в этом году, имея в виду то, как достойно российская молодёжь повела себя после 24 февраля?

В.Путин: Вы знаете, мы же всегда об этом говорим – то есть не мы, посмотрите нашу классическую литературу: всегда «отцы и дети», всегда вопрос о том, что молодёжь в любой период развития страны – да и, по-моему, во всём мире то же самое происходит, – молодёжь всё время обвиняют в том, что она поверхностна, недостойна чего-то, что раньше всё было лучше.

Я, наоборот, считаю, что молодёжь всегда лучше. Вспомните тяжелейшие испытания во все времена нашей истории. Все говорили: нет, вот тогда было, а сейчас они не смогут. Но что не смогут? Всё молодые люди могут. Разные люди есть во всех возрастных группах. Но в целом наша молодёжь демонстрирует, во-первых, стремление идти вперёд, демонстрирует высокий уровень образования, подготовки, понимания происходящих процессов в мире, в обществе, понимание того, куда надо идти, что является настоящей ценностью, на что надо опираться.

Я имею в виду и нашу историю, любовь к Родине, к Отечеству. Вот особенно это проявляется в трудные времена.

Вспомните наши тяжёлые события на Северном Кавказе. Говорили-говорили: вот молодёжь, молодёжь. Давайте вспомним десантников псковских – вот вам пример молодёжи и героизма молодых людей. А давайте сейчас посмотрим, как молодые люди сражаются, а как реагирует наша молодёжь на то, что происходит в зоне специальной военной операции, как поддерживает наших бойцов.

Я сегодня был в Манеже – знаете, до слёз пробивает, когда ребятишки, там подростки, и люди чуть постарше собирают вещи, письма пишут, а многие идут добровольцами – молодые тоже люди.

Да, разные люди есть. Есть те, которые сели на машину и по-тихому отъехали, да. Но в целом российская молодёжь, повторяю ещё раз, демонстрирует, и уверенно можно об этом сказать, чувство любви к Родине, желание бороться, сражаться за неё и двигаться вперёд в личностном плане и в плане развития страны.

А.Колесников: Добрый вечер!

Газета «Коммерсантъ».

Владимир Владимирович, в этом году ещё не было Вашего Послания Федеральному Собранию, видимо, уже не будет. Я, в общем, как и многие, писал про это, в том числе и про то, что тема Послания вспыхивала в последние дни в некоторых форматах, например, на заседании [Совета по стратегическому развитию и] по национальным проектам, вчера, мне кажется, тоже на расширенной коллегии Минобороны.

Скажите, почему в этом году вот так? И какова дальнейшая судьба Вашего Послания?

В.Путин: У нас, по-моему, в 2017 году тоже не было Послания, именно в календарном году. Но оно должно быть.

Вопрос в чём? Вопрос в том, что динамика событий очень большая, ситуация развивается очень динамично, поэтому очень, не очень, но сложновато было зафиксировать прямо в конкретный момент времени результаты и конкретные планы на ближайшее время. Мы это сделаем в начале года, безусловно.

Но сам смысл Послания как раз заключается в том, что я сказал только что. Так или иначе это было отражено в моих выступлениях, в которых невозможно было не говорить об этом. Поэтому, если по-честному, и мне, и Администрации было достаточно сложновато, не повторяясь, ещё раз это запихнуть в формальное Послание, вот и всё. То есть я в тех или иных формах уже говорил о ключевых вещах, потом опять собрать и повторяться не очень хочется.

Для того чтобы всё это выглядело основательно, фундаментально, нужно какое-то время и дополнительный анализ того, что происходит, и того, о чём мы говорим и планируем на ближайшее время.

Мы сделаем это. Не буду конкретные даты называть, но в новом году мы это, безусловно, сделаем.

К.Голованова: «Интерфакс», Ксения Голованова.

Владимир Владимирович, хотела спросить в связи с визитом Зеленского в США и достигнутой там договорённости о поставке батареи Patriot на Украину: можно ли говорить сейчас о полной вовлечённости США в конфликт на Украине? Какие могут быть последствия этого решения? Например, может ли Россия придвинуть свои системы ближе к границам стран НАТО или в непосредственной близости к США?

Спасибо.

В.Путин: Вы сейчас сказали: можно ли говорить о большей вовлечённости Соединённых Штатов в конфликт на Украине? Позвольте пошутить, я бы предложил посмотреть на эту проблему «ширше и глыбже». В чём конкретно и почему?

Потому что Соединённые Штаты давно этим занимаются: они давно вовлечены в процессы, происходившие на советском и постсоветском пространстве. Ещё в советские времена целые институты работали по Украине, они прекрасно отдавали себе отчёт в истории этого вопроса. Там специалисты есть глубокие, которые профессионально в этом разбираются. Повторяю, ещё в советские времена готовили почву, людей искали, смыслы определяли и так далее. Не хочется сейчас – это не тот формат, где можно было бы углубляться в историю вопроса, но тем не менее всё же понятно, откуда всё взялось.

Это тонкий очень вопрос – единство русского мира. Разделяй и властвуй – ещё с древних времён этот лозунг действует и активно применяется до сих пор в реальной политике. Поэтому и наш потенциальный противник, наши оппоненты всегда об этом мечтали и всегда этим занимались, пытались нас разделить и потом отдельными частями руководить.

Что здесь нового-то? Идея родилась давно сама по себе украинского сепаратизма, ещё в рамках единой страны. Понимаете, я всё время говорю об этом, если кто-то посчитал, что образовалась отдельная этническая группа, хочет жить самостоятельно – ради бога, нельзя ни в коем случае идти против воли народа.

Но если это так, то этот принцип должен быть универсальным, и нельзя ни в коем случае идти против воли той части народа, которая ощущает себя в другой ипостаси, считая себя частью русского народа и русского мира, считают, что они часть этой культуры, часть этого языка, часть этой истории и традиций. И против них тоже нельзя воевать.

А против них развернули войну в 2014 году – именно войну. Ведь об этом шла речь. А что это такое, если с воздуха наносили удары прямо по центру городов-миллионников? А что это такое, если против них развернули войска с бронетехникой? Это и есть война, боевые действия. Мы всё терпели, терпели, терпели и надеялись на мирные договорённости какие-то. Сейчас выясняется, что нас просто водили за нос. Так что такая страна, как Штаты, давно этим занимается. Давно.

В этом смысле можно сказать, что сегодняшние события, если они подводили нас к этому, в этом смысле можно сказать, что они добились своего результата. Но и у нас уже не было никакого другого выбора, кроме тех действий, которые были начаты в конце февраля текущего года. Да, такова логика развития событий, но наша цель прежде всего в защите людей, повторяю ещё раз, которые ощущают себя частью нашего народа, частью нашей культуры.

Мы ведь исходили из чего в своё время? Исходили из того, что, ладно, Советский Союз прекратил своё существование, но – как я и вчера говорил на коллегии Министерства обороны – наши общие исторические корни, корни культуры, духовной общности, они будут сильнее, чем то, что нас растаскивает, а такие тренды всегда были. То, что объединяет, – сильнее. Нет – с помощью сторонних сил и с помощью того, что фактически после развала Союза к власти пришли люди крайне националистических взглядов.

И с помощью этих сил, несмотря на все наши усилия, эта разобщённость всё увеличивалась и увеличивалась. Как я уже однажды сказал: сначала нас растащили, разобщили, а потом стравили. В этом смысле они добились результатов, безусловно, а мы в этом смысле потерпели известное фиаско. Ничего другого [нам] не оставили: может быть, и специально тоже толкали нас к этому, к этой черте. Отступать-то нам больше было некуда, вот в чём проблема.

Вовлечённость их была всегда в полном объёме, они старались. Я уже не помню, потом полистайте странички истории, кто-то из депутатов ещё царской Государственной Думы сказал: хотите потерять Украину – присоедините к ней Галичину. В конечном итоге так и получилось, он провидцем оказался. Почему? Потому что люди из этой части ведут себя очень агрессивно и фактически подавляют молчаливое большинство на остальной части этой территории.

Но, повторяю ещё раз, мы-то исходили из того, что фундаментальные основы нашего единства будут сильнее, чем те тренды, которые нас растаскивают. Нет, оказалось, что это не так. Начали подавлять и русскую культуру, и русский язык, и нашу духовную общность разобщать, причём совершенно варварскими способами. И делают вид, что никто этого не замечает. А почему? А потому что преследуют ту самую цель, о которой я сказал: разделяй и властвуй.

Никто не хочет объединения русского народа. Разобщение – пожалуйста, это с удовольствием, будут кромсать и дальше. Но объединения и усиления никто не хочет – кроме нас, а мы будем это делать и сделаем.

Военно-технические [последствия]. Вы знаете, дело в чём: я вчера говорил, у нас в начале января выходит на боевую службу фрегат «Адмирал флота Советского Союза Горшков», и там уже появляются новые системы вооружения.

Мы не собираемся устраивать каких-то провокаций, но всё-таки это фактор усиления наших фактических стратегических сил, хотя эти системы средней дальности, но у них такие скоростные характеристики, что они дают нам в этом смысле определённые преимущества.

А что касается Patriot, это достаточно старая система. Она не работает так, как, скажем, наша С-300. Тем не менее те, кто нам противостоит, исходят из того, что это якобы оборонительное оружие. Ну ладно. Мы просто будем иметь это в виду, и противоядие всегда найдётся. Так что те, кто это делает, делают это зря: это просто затягивание конфликта, вот и всё.

К.Коковешников: Добрый день!

Телеканал «Звезда», Коковешников Константин.

Если позволите, ещё один вопрос по поводу специальной военной операции. Традиционно Вы довольно скупо оцениваете ход операции, предпочитаете не вдаваться в детали, но всё же: не видите ли Вы угрозы приобретения ситуацией совсем уж затяжного характера?

Спасибо.

В.Путин: Вы знаете, я уже сказал об этом. Фактически ситуация начала складываться – она менее заметна была даже у нас, а на Западе предпочитали об этом вообще не говорить и вообще этого не замечать, – но всё это началось в 2014 году после госпереворота, спровоцированного теми же Штатами, когда пирожки раздавали на Майдане. Я уже много раз об этом говорил.

Но наша-то цель не раскручивать этот маховик военного конфликта, а, наоборот, закончить эту войну: мы к этому стремимся и будем стремиться.

А по поводу того, что я скупо или мало говорю об этом: ну это естественно. С одной стороны, я, может быть, и скупо об этом говорю, но брифинги Министерства обороны проходят ежедневно, и они там докладывают нашей общественности, стране докладывают о том, что происходит, где происходит, каким образом и так далее.

Поэтому мы будем стремиться к тому, чтобы это было закончено и чем быстрее, тем лучше, конечно. Ну а что касается того, что и как происходит, я уже много раз говорил: интенсификация боевых действий ведёт к неоправданным потерям – курочка по зёрнышку клюет.

А.Петров: Алексей Петров, телеканал «Россия».

Владимир Владимирович, мой вопрос в продолжение темы, по сути.

В последнее время в западных политических кругах активно муссируется мысль, в том числе на уровне НАТО, что ресурсы Запада, которые передаются Украине в качестве помощи, они небезграничны, они, по сути, на исходе. В то же время ряд западных экспертов полагают, что и российские ресурсы тоже кончаются, что вот-вот – последние ракеты, последняя амуниция.

Это знакомая уже риторика, но тем не менее: состояние нашего оборонно-промышленного комплекса – способен ли сегодня наш ОПК, с одной стороны, восполнять те запасы, которые необходимы, с другой стороны, производить достаточно для продолжения специальной военной операции?

Спасибо.

В.Путин: Во-первых, я думаю, что ресурсы западных стран и стран НАТО не находятся на грани исчерпания. Дело ведь в другом – дело в том, что на Украину поступают вооружения из бывших стран Варшавского договора в основном советского производства. Это действительно близко к исчерпанию: там практически мы всё повыбивали, повыжгли. Там несколько десятков можно насчитать единиц бронетехники, сотню, ещё чего-то – вот в таком масштабе. Выбили много, это правда. Эта техника близка к исчерпанию.

Но это не значит, что у западных стран, стран НАТО нет другой техники. Есть. Вопрос ведь не в этом, а вопрос в том, что на новые системы вооружений, в том числе натовского образца, не так просто и перейти: надо готовиться, надо обучать персонал, надо иметь запасы запасных частей, надо это обслуживать, ремонтировать. Это большой вопрос, и он непростой. Первое.

Второе. Есть вопросы, связанные с возможностями самого оборонно-промышленного комплекса западных стран. Да, в Штатах он большой, можно раскручивать, но и там не так просто, потому что нужно выделять дополнительные деньги на этот счёт, а это вопрос распределения ресурсов в рамках бюджетного процесса. Это всё не так просто.

Вот сейчас говорят: Patriot могут туда поставить. Хорошо, пусть ставят – мы пощёлкаем и Patriot. Нужно будет тогда что-то вместо Patriot ставить, нужно разрабатывать новые системы. Это сложный, длительный процесс, всё не так просто. Мы это учитываем, считаем тоже всё, что там появляется, считаем, где и сколько на складах ещё есть, осталось, что они могут произвести, в какие сроки, как они могут подготовить персонал.

Что касается наших возможностей и наших запасов, они тоже, мы же их тратим, это понятно. Я сейчас не буду называть цифры, сколько в день, скажем, мы снарядов тратим. Это большие цифры. Но разница между нами и теми, кто нам противостоит, заключается в том, что, скажем, украинский ВПК если не обнулился целиком, то стремительно к этому движется. Собственной базы скоро не останется, а у нас она только растёт. Причём, как я говорил вчера на коллегии Министерства обороны, мы не будем делать это в ущерб другим отраслям экономики. Нам всё равно, так или иначе, Министр вчера докладывал, нужно обеспечивать потребности своей армии.

В отличие от той же промышленности Украины мы же развивали за последние десятилетия нашу промышленность, в том числе оборонную промышленность. Мы развивали нашу военную науку и технологии. Нам чего-то ещё не хватает. Мы видим барражирующие боеприпасы, беспилотники и так далее, но у нас есть заделы. Мы знаем, кто и сколько может сделать, когда, в какие сроки. У нас есть собственные финансовые ресурсы для того, чтобы обеспечить работу научно-технологических центров и самого производства. У нас это есть.

Да, существует вопрос, связанный с наращиванием темпов и объёмов. Мы в состоянии это сделать, и мы точно это сделаем.

Подробнее - на официальном сайте Кремля

Фото: Сергей Гунеев, РИА «Новости»