На краешке неба

В Никольском соборе строительные леса стоят от пола до подкупольной части. Но они не мешают акустическому эффекту, хотя слегка скрадывают его. Если громко воспеть «Христос Воскресе!», то через секунду к тебе прилетит благодатным эхом – «Воистину Воскресе!»
Было время, когда я думал, что люди, которые пишут иконы, - небожители. Почти ангелы. Но я встретился, в общем-то, с вполне современным молодым человеком с очень добрыми глазами и смартфоном в кармане …
Николай Александрович Шелюто мастерству учился в иконописной школе Троице-Сергиевой лавры.
- Когда мне было двенадцать лет, мы с мамой поехали в монастырь, - рассказывает он. – Там как раз велась реставрация храма, и я попал в бригаду иконописцев. Это во многом определило мой дальнейший путь, тем более что все мои близкие так или иначе связаны с художественным творчеством.
Он с трудом ответил на мой вопрос, сколько храмов расписал или принимал участие в росписи:
- Что-то около двадцати, - признался иконописец.
Живет Николай, по его словам, как затворник, ночуя в одном из помещений в нижней части собора. Такой стиль работы напоминает вахтовый способ: мастер много трудится, даже по ночам расписывает стены, затем возвращается домой, где его затворничество прекращается. Живёт он в Сергиевом Посаде, там его всегда ждут любимая супруга и четверо детей.
Спрашиваю иконописца о нашем соборе: нравится ли ему храм в архитектурном отношении? Николай говорит, что храм, конечно, величественный и особых проблем с росписью не возникает.
Но неожиданно мастер касается темы современного храмостроительства, когда архитекторы в некотором смысле отчуждены от глубинных церковных традиций (сразу отмечу, что к нашему Никольскому собору это не имеет прямого отношения).
Дело в том, что в современном мире многое поставлено на поток. Если взять область архитектуры, то ситуация выглядит примерно так: сегодня архитектор проектирует стадион, завтра торговый центр, потом очередь доходит до храма. Это неправильно. В старые времена храмы строили особые люди, которым ничего больше строить не поручалось.
- Заходишь в храм двенадцатого или пятнадцатого веков и видишь, что роспись и архитектура – это одно целое! Скажу больше: кажется, что вначале была роспись, а потом вокруг нее возник храм, - рассказывает Николай Шелюто.
Зачем далеко ходить: вспомним один из рассказов Шукшина, где он описывает старую поруганную в советские годы сельскую церквушку. Внешне она совсем небольшая, но, по словам писателя, стоит туда зайти, как начинаешь чувствовать необычайную широту и объём. Как будто вокруг тебя раскрывается начало Вселенной. Всё это достигалось путём искривления линий стен и игры света. Наши предки были большими мастерами. И за это им низкий поклон.
Современные архитекторы пытаются поразить человеческое воображение внешним величеством построек. Но бывает так: зайдешь внутрь, как на тебя начинают давить стены.
Николай считает, что настоящий иконописец не имеет права писать светские картины. После окончания школы иконописцы дают что-то вроде обета не прикасаться своим творчеством к мирской тематике.

Мы заходим в собор.
- Без веры жить можно? – спрашиваю я Николая.
- Нет, нельзя! - тут же выдает мой собеседник.
Прошу его рассказать о каких-то чудесах, которые случались с ним в жизни. Мне показалось, он ближе к Богу, если отталкиваться от профессии. Несколько смущаясь от поднятой темы, он говорит, что чудес, которые могли бы поразить воображение обывателей, в его жизни не случалось. Впрочем, поделился, как однажды вдруг стала мироточить икона Николая Чудотворца, когда он с группой студентов находился на практике в Переславле-Залесском. Жили они в небольшом крестьянском доме, где и находилась эта икона…
Понимаю, что задал глупый вопрос: ведь главное чудо для всех христиан содержится в словах, которые все мы вскоре в светлый праздник будем торжественно произносить друг другу: «Христос Воскресе!
Воистину Воскресе!» Это великое чудо спасения, которое мы получили свыше…

Поднимаемся по лесам на верхнюю часть храма. Батюшки! Как же здесь красиво! Роспись замечательная… Снизу церковную живопись из-за лесов пока не видно.
Почти год Николай писал лик Спасителя, который изображен внутри основного купола. Невольно начинаешь креститься.
Под нами – высота пятиэтажного дома.
- Упомяните в своей статье о плотниках, – просит меня Николай. – Они отважные ребята, что сделали такие леса.
Слушаю о классическом методе росписи храма: под куполом – Спаситель, ниже ангельские чины, затем праотцы и пророки, евангелисты, апостолы…
Некоторые росписи в подкупольной части уже завершены, другие находятся в стадии работы. На восточной стороне собора - величественная роспись «Спас на Престоле». На западной – «Богородица на Престоле».
- Можно прикоснуться? – прошу я иконописца
Он отвечает лёгким кивком головы. Осторожно касаюсь рукой цветовой границы завершенной недавно росписи. Как будто задеваю краешек неба. Разве это не чудо?
Николай Александрович подробно рассказывает о некоторых секретах иконописного мастерства: сначала делается разметка будущей фрески, затем углем или карандашом вырисовываются фигуры. Чтобы достигнуть нужного цвета, используются цветовые подкладки, на которые наносится та или иная краска. Получаются легкие полутона, объёмность, воздушность. Даже фон, на котором значатся фрески, выглядит, скажем так, расплывчатым.
Мастер, видя мой интерес, говорит, что написать фреску – это не забор покрасить. Метод смешивания красок создаёт ощущение движения, некоторой стихии вечности. Мы находимся на церковном небе, но снизу эти росписи будут смотреться особенно величественно.
- Вы счастливый человек! – искренне говорю иконописцу. – У вас прекрасная профессия!
- Я очень благодарен Богу за всё! – отвечает Николай. - Я с удовольствием еду на работу в храм, с удовольствием возвращаюсь домой, к своей семье. Очень простая формула счастья.
Напоследок пытаюсь дотянуться рукой до Христа. Помните, он изображен на восточном своде подкупольной части. У меня не получается. На фреске написано: «Аз есмь свет миру…»

До того, как приступить к работам в верхнем храме, Николай расписал нижний храм Никольского собора, где сейчас идут службы. Конечно, церковное пространство сразу же преобразилось. А еще раньше иконописец работал над росписью алтаря Свято-Троицкой церкви Белорецка.
Спустившись вниз, спрашиваю художника:
- Сколько вам необходимо времени для полной росписи Никольского собора?
Он задумывается. Настоящий профессионал словами бросаться не станет. Я решил подсказать:
- Исторический Никольский собор Белорецка в 1929 году был закрыт, а затем разрушен… Успеете к 2029 году? Чтобы ровно через 100 лет состоялось торжественное освящение нового собора?
Иконописец уверен, что успеет. С Божией помощью…

Игорь Калугин. Фото автора.

Ещё больше новостей – на нашем канале. Читайте нас в MAX