Всё, что знаю, передам детям и внукам

Он рассказывал нам о своём тяжёлом и голодном детстве и совсем мало - об отце. При этом всегда плакал. Наверно, поэтому мы, дети, не особо любили эти рассказы, слушали невнимательно, а став взрослыми, не особо его расспрашивали о прошлом. А надо было! Теперь нет отца и мамы, многих родственников и знакомых, которые могли бы пролить свет на трагическую судьбу людей того поколения.
Родился мой дед в 1883 году. Про его семью, детство и молодость нам ничего неизвестно. Не удалось установить, чем он тогда занимался, но из рассказов родственников отца известно, что дед наш был крепким хозяином, построил большой и добротный дом в своей родной деревне – Худайбердино. В его доме было много редких, привезенных издалека вещей. Возможно, он занимался торговлей. Говорили, что в его доме были настенные часы – большая редкость по тем временам. Папа рассказывал, что после ареста его отца - Нагима Гумерова - ему, совсем еще юному, пришлось во время войны идти работать в леспромхоз. Тогда в конторе леспромхоза он и увидел на стене те самые часы.
Родственники рассказывали, что по характеру мой дед был прямолинейным, мог жестко ответить любому, не боялся говорить правду. Уже в советское время, когда молодёжь с песнями шла по улице в клуб, он выходил из ворот своего дома и ругал их за то, что те праздно проводят время, не работают. Возможно, именно по этой причине дед нажил себе врагов в деревне. Когда началось раскулачивание, местные начальники причисляли к кулакам всех недовольных новой властью, и дед оказался среди «врагов народа», как «имевший кулацкое хозяйство».
Можно только предположить, как жила семья дедушки до 1937 года, когда его арестовали. Отец рассказывал, когда их раскулачили, забрали не только всё имущество, но и дом. Они скитались по деревне в поисках жилья, сердобольные сельчане, пожалев пятерых маленьких детей, пускали их переночевать, но ненадолго. Кому хочется иметь отношение к раскулаченным? Наверное, по этой причине было решено переехать в родную деревню бабушки Сабили – жены деда Нагима.
В деревне Арышпарово Инзерского поссовета дед стал работать в местном леспромхозе. Сохранилась ещё одна справка КГБ БАССР, в которой написано, что до ареста органами НКВД Нагим Гумеров работал лесорубом участка «Казмаш» Инзерского леспромхоза. А в справке о реабилитации, выданной в 1996 году уже моему отцу, указано, что Гумеров Нагим Гумерович был осужден за контрреволюционную деятельность и приговорён к десяти годам исправительно-трудовых лагерей. Родственники говорили, что там, в Арышпарово, живя с чужими ему людьми, дед ими же и был выдан властям как враг народа. Добавляли также, если бы он жил и дальше в Худайбердино, своей родной деревне, возможно, такого бы не случилось…
Отец рассказывал, что арестовывали деда ночью. Говорил, что перерыли тогда в доме всё, что-то искали даже в люльке самой младшей дочери. Видно, хотели найти контрреволюционную литературу. Потом в семье узнали, что в эту ночь забрали еще несколько мужчин деревни и закрыли арестованных в здании конторы леспромхоза. Папа рассказывал, что мама наутро ему сказала: «Пойди к конторе, попрощайся с отцом…».
Отец увидел сына через окно конторы, поманил его рукой, и они долго смотрели друг на друга. Вот и всё прощание… О чём думали они, 46-летний отец пятерых детей, оставляя их на произвол судьбы, и его 10-летний сын, нам уже не узнать. Потом арестованных увели на железнодорожную станцию. Больше их никто не видел. Ни один человек назад не вернулся. По документам, найденным в архивах, я узнала, что мой отец уже в 50-х годах стал искать деда. В июне 1959-го пришел ответ из УВД Иркутского областного Совета о том, что «20 апреля 1939 года Гумеров Нагим Гумерович убыл для дальнейшего отбывания наказания в Востлаг». Этим же годом датирован ответ МВД БАССР на запрос его мамы, моей бабушки Сабили, о судьбе Нагима: «Ваш муж Гумеров Нагим Гумерович, находясь в местах заключения МВД, умер».
По открытому списку жертв политических репрессий удалось установить, что дед был репрессирован по статьям 58.2 (вооруженное восстание или интервенция с целью захвата власти) и 58.11 (организованная контрреволюционная деятельность). Конечно, это серьезные обвинения… Сейчас сложно установить, насколько опасен для сталинского режима был Нагим Гумерович. Возможно, подробности его дела удастся найти в архивах МВД (НКВД) республики Башкортостан.
О том, как жила без него семья, нам известно из рассказов отца. Моя бабушка стала работать в леспромхозе, там же трудился и мой подросший отец. Он рассказывал, когда принес домой первые заработанные им 3 рубля и отдал их матери, она заплакала.

Неизвестно, где работали старшие братья отца. Их было трое: Файзрахман, Абдрахман и Харис. Все они умерли от голода, от болезней. Я помню, как со слезами на глазах отец говорил о смерти самого младшего – Хариса. Мальчик был умный, любознательный, рано научился читать и писать. Отец вспоминал, что кто-то из деревенских подарил ему карандаш. Когда Харис заболел, у него был сильнейший жар. Ослабевший ребёнок сел на порог, где было прохладнее, и слабым голосом сказал: «Калям, калям», - просил свой карандаш. А потом, сжав в руке свой драгоценный карандаш, умер…
Из пятерых детей бабушка Сабиля уберегла лишь двоих – моего отца Рашита и его сестрёнку Рахиму. Что им удалось пережить в тяжелые, голодные военные годы, будучи семьёй врага народа, страшно подумать. Моя мама вспоминала, что когда пришла в их дом молодой невесткой, увидела, что там практически ничего не было. Даже чай они пили из жестяных консервных банок. Свекровь - бабушка Сабиля - очень радовалась, когда невестка украсила дом вышитыми своими руками занавесками и салфетками.
В семейных архивах хранится справка о том, что дело нашего деда Нагима было пересмотрено и Постановлением Президиума Верховного суда РБ от 18 августа 1957 года прекращено за отсутствием состава преступления: «Гражданин Нагим Гумеров по настоящему делу реабилитирован».
Отец во время войны работал в леспромхозе, за что в 1946 году был награжден медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне». Потом окончил Белорецкое педагогическое училище и в 1963 году - Стерлитамакский педагогический институт. Всю жизнь он посвятил работе с детьми: был учителем, затем 21 год - директором школы. Воспитал троих детей. Я и моя сестра Римма также стали педагогами. Наш брат Сагит окончил горно-металлургический институт в Магнитогорске, был лётчиком-спортсменом, получил звание мастера спорта. К сожалению, в юбилейный год Победы - в 1995 году - он разбился при подготовке к показательным полетам.
Папа – Рашит Нагимович Гумеров умер в 2004 году, мама – в 2009-м. Нет уже никого из родственников, кто мог бы в подробностях рассказать о трагической судьбе нашего деда и его семьи. Но жива память об этих страшных годах репрессий. Таких судеб - с лишениями, несправедливыми наказаниями и унижением – в нашей стране были миллионы. Нужно, чтобы наши дети и внуки знали о своих предках, помнили и чтили дедов и прадедов, бесследно сгинувших в многочисленных лагерях.

Наиля Ишмурзина (Гумерова), учитель школы № 40 (Новоуральск, Свердл. обл.).Фото из семейного архива.

Ещё больше новостей – на нашем канале. Читайте нас в Телеграм https://t.me/belrab и в MAX