Мы уже победили!

Это случилось год назад. Спрашиваю, что его подтолкнуло на этот шаг? Боец задумывается на несколько секунд. Ищет слова, с помощью которых можно выразить то состояние души. Выразить честно, без излишнего пафоса и лукавства. Это всегда трудно, потому что затрагиваются сокровенные чувства.
- Я просто не мог сидеть на месте, - тихо говорит он. – Смотрел ролики, читал посты в социальных сетях, а внутри всегда звучал вопрос: «Почему они там, а я здесь?»
Он бросает на меня короткий взгляд, в котором сквозит лёгкое смущение. Я понимаю этот взгляд: сегодня, в наш практичный донельзя век, трудно говорить о чувстве долга. Обыватели это воспринимают как позу, как дежурный оборот, необходимый для пропаганды. Но тут нет никакой пропаганды! Есть простой белорецкий парень, который, как и все, мечтал о своём счастье. Тихом, простом и вполне человеческом. А счастье – это штука простая. Это когда есть любовь, семья, дети, хорошая работа… А ещё - неизменный покой в душе. Но тут - спецоперация, она вмиг обрушила сознание, перевернула всё с ног на голову.
- Я еще два года назад стал собираться на СВО, - продолжает Талгат свой рассказ. – Хотел попасть в легендарный тогда «Вагнер», но вскоре произошли известные события, и мне пришлось оставить эту идею.
Через год он всё-таки пришел в военкомат с твёрдым намерением стать бойцом. Его девушка Кристина плакала: они с Талгатом уже собирались пожениться, а тут вдруг такой поворот. Но она его ждала. Потому что любила. И любит!..
- Ну не мог я спокойно жить! - говорит он твердо, как будто пытаясь что-то доказать.
После паузы вдруг меняет тему:
- Скоро у нас родится ребёнок, - и его лицо тут же озаряется лучами радости.
Кажется, что на мгновение светлыми бликами вспыхивает вся Аллея Героев, где мы встретились. Они с Кристиной уже муж и жена.
Мы говорим о военной операции. Для него эта тема очень строгая. Имею в виду, что о многом говорить Талгат просто не хочет. Или не имеет права.
- Там все равны, - рассказывает боец. – И неважно, какой ты национальности, кем ты был на гражданке, какой у тебя статус. Там все по-настоящему братья.
Люди проходят мимо нас, бросают взгляды на протез моего собеседника, на его воинский камуфляж, и на их лицах тут же отражается почтение.
- Это братство теперь на всю жизнь, - продолжает Талгат Курмангалеев. – Я иду по улице, вижу бойца с нашивками СВО и сразу здороваюсь с ним. И он здоровается со мной. Так происходит в любом городе.
Он рассказывает о боевых буднях и о задачах, которые ему довелось выполнять. Говорит тихо, сосредоточенно и без эмоций. Рассказывает о прилётах «птичек», минометных и артиллерийских снарядов. С каждым взрывом что-то менялось в душе парня, но подлых вопросов не возникало. Он не думал, зачем он приехал сюда, если мог быть дома, где спокойно, уютно и мягкий диван…
- Я стал после войны совсем другим человеком, - произносит Талгат.
Он рассказывает, что самое страшное, - это слышать угасающие голоса ребят по рации, которые что-то кричали, попав под обстрел… А ты не можешь им помочь! Потому что они далеко, кругом - огненная стихия, взрывы, которые вырывают деревья с корнем, сметают строения, как крошки со стола. Голоса один за другим постепенно замолкают. А ты орешь благим матом в рацию, надеясь на слабый ответ, но там уже тишина… И эта тишина звучит пронзительно и громко: она перебивает яростный вой снарядов. Минуту назад ты разговаривал с этими бойцами, шутил, балагурил, а теперь их просто нет…
- Мы как-то перебирались из лесополосы в другую точку, чтобы попасть к своим, - продолжает боец. – Нас было трое. Начался прилет. Ударной волной меня отбросило назад, я оклемался, гляжу – один мой товарищ ранен, другой уже не дышит… Трудно передать, что я почувствовал тогда: смотрю на погибшего, и в голове такое происходит! Это трудно объяснить…
Задаю вопрос относительно денег, вернее, осторожно высказываю обывательское мнение, что, мол, люди, которые идут на СВО, в первую очередь ищут выгоду. Талгат лишь ухмыляется: очевидно, он уже устал от этих измышлений. Он рассказывает о знакомом бойце, который зачем-то на войну взял деньги – тысяч шестьдесят, кажется… И вот случился штурм. У этого бойца каким-то образом деньги выпали из рюкзака. Так он даже не вернулся за ними! И никто их не подобрал. Все просто бежали и топтали их своими берцами. Там, на войне, совсем другие ценности…
Талгат рассказывает, как получил ранение:
- Мы были на задании. Вечером остановились в одной точке, чтобы окопаться и переночевать. И вдруг – хлопок под ногами. Я даже понять ничего не успел, даже сознание не потерял. Просто гляжу на ногу, а там нет полстопы. Ребята подбежали, наложили жгут, дали обезбол, эвакуировали…
Он на минуту умолкает. Я тоже не лезу с лишними вопросами.
- Ни разу не пожалел, что так всё случилось! - опять произносит он. – На улицах Донецка я видел людей, которые смотрели на нас с благодарностью. Они радовались, что мы, российские солдаты, наконец, пришли к ним.
Да, наши войска воюют за земли, которые всегда исторически принадлежали России. Тут нет вариантов для иных рассуждений! Представьте себе, если бы история распорядилась иначе, и Украина пошла бы другим путём, взяв курс на дружбу с нашей страной. Всё было бы хорошо: никто даже не вспоминал бы, что Донецк, Харьков и Одесса – это русские города. Мы с Украиной жили бы в этом случае также дружно, как сейчас живем с Беларусью. У нас были бы прозрачно-условные границы, мы ездили бы друг к другу в гости, хором пели бы песни – русские, украинские и прочие. И не надо было бы ничего делить! Никто бы не спорил, кто первые – русские или украинцы – придумали варить борщ!..
Украина, кстати, по своему промышленному потенциалу когда-то превосходила Германию. Она могла стать самой процветающей страной Европы с учетом своего уникального географического положения и плодородия земли. Но нашлись те, кому такой расклад явно мешал. И эти силы сумели сделать так, чтобы народ Украины просто сошел с ума. По крайней мере, большая его часть. Люди, вместо того, чтобы пахать землю, производить металл, строить дороги, развивать страну, стали дружно прыгать с воплями: «Кто не скачет, тот москаль!» Это было весьма показательным признаком всеобщего сумасшествия, когда животные инстинкты вышли на первый план. Когда понятие своей национальности стало единственной и непреложной гордостью. То же самое когда-то сделал со своей страной Гитлер. Ничего нового!
Я так подробно и почти на пальцах объясняю этот расклад для тех, кто ещё не до конца осознал, зачем понадобилась спецоперация. Зачем Талгат Курмангалеев и другие наши героические ребята пошли воевать. Чтобы зараза, поразившая соседнюю страну, не переметнулась на Россию. Чтобы у нас никогда не нашлись желающие весело попрыгать с националистическими воплями.
- Мы победим? – спрашиваю бойца.
- Обязательно, - произносит он совершенно спокойно, без торжественных ноток в голосе.
Оно и верно: излишний пафос ни к чему, потому что победа России начертана самой историей. Потому что мы умеем дружить: у нас в стране много народов, но все мы - россияне.
- Мы победили уже тогда, когда пришли туда, - добавляет боец.
Кажется, что цветы на клумбах Аллеи Героев совсем не собираются увядать под воздействием первой изморози. Они упрямо радуют глаз своими красками, стремятся жить, тянутся к солнцу. А солнечных дней становится всё меньше.
Из ростовского госпиталя Талгат Курмангалеев дозвонился Кристине по видеосвязи. Показал ногу. Вернее, ее отсутствие. Он не помнит ее реакцию. Помнит только счастливые слёзы радости: «Живой!»
Свадьба у них была скромной, без помпезного шума и громких выплесков. Скоро появится продолжение - их станет трое. Сына решили назвать Артёмом.

Игорь Калугин.

Фото из личного архива Т. Курмангалеева.