Башкирия стала второй родиной

Начинал он с должности мастера леса, участкового техника-лесовода. Затем был повышен до должности помощника лесничего Авзянского лесничества, переведён в инспектора охраны леса Авзянского леспромхоза, прошёл путь лесничего Узянского лесничества, старшего лесничего, главного лесничего Авзянского леспромхоза. Поступил по направлению в Уральский лесотехнический институт, окончив который в 1968 году, был принят главным лесничим, а затем стал директором Авзянского лесхоза.
В связи с реорганизациями в лесном хозяйстве Башкирской АССР в октябре 1973 года были образованы 8 производственных лесохозяйственных объединений, и Валентин Яковлевич был назначен генеральным директором самого лесистого – Белорецкого. В него, кроме головного предприятия, в качестве филиалов входили Авзянский, Инзерский, Тирлянский, Учалинский лесхозы и Бурзянское лесоохотничье хозяйство.
В 1990 году в связи с ликвидацией в республике производственных лесохозяйственных объединений В.Я. Овинов был назначен директором Белорецкого лесхоза. На этой должности он проработал десять лет. С 2000 года по 2003 год работал инженером лесного хозяйства Белорецкого лесхоза, после чего ушёл на заслуженный отдых.
За время работы в системе лесного хозяйства Валентин Яковлевич получил звание Заслуженный лесовод Башкирской АССР, награждён почетными грамотами Минлесхоза республики и района, знаками Победителя социалистического соревнования, «За сбережение и приумножение лесных богатств», за многолетнюю службу в государственной лесной охране РСФСР и РФ.
Его дочь – Андреева Ирина Валентиновна пошла по пути отца и, окончив в 1984 году Башкирский сельскохозяйственный институт по специальности инженер лесного хозяйства, начала работать в Белорецком лесхозе с должности инженера по лесовосстановлению, в 1998 году была назначена главным лесничим Белорецкого лесхоза, а 2005 году назначена директором. В 2008 году переведена на работу в администрацию Белорецкого района, где трудится в настоящее время.
Сегодня мы предлагаем вашему вниманию воспоминания Валентина Яковлевича Овинова, который всю свою трудовую жизнь посвятил лесу, проработав инженером лесного хозяйства 46 лет.

Окончив 7 классов школы, летом 1953 года я сдал вступительные экзамены и был зачислен на 1-й курс Бузулукского лесного техникума со сроком обучения 4 года по специальности «Лесное хозяйство». Выпускались из техникума специалисты: лесоводы и экономисты. Надо отметить, что преподаватели у нас были высококвалифицированными и с большим стажем работы, как говорят, кадры старой закалки, многие из мужчин - участники войны, в том числе директор и завуч.
Преподавали нам по учебникам, авторами которых были известные русские учёные-лесоводы: Морозов, Нестеров, Ткаченко, Орлов и другие. Учителя давали нам не только теоретические знания, но и приводили всевозможные примеры из своей жизни. Способы и методы изучения дисциплин были похожи на школьные, т.е. читались лекции, мы их конспектировали, дома готовились, а на следующих занятиях преподаватели вызывали студентов к доске, ставили оценки. Так постоянно контролировали и помогали нам в глубоком освоении знаний. Регулярно проводили учебные и лабораторные занятия, а летом - производственные практики. Учебные практики по всем основным специальным предметам проходили в Бузулукском лесхозе и в Бузулукском сосновом бору. Преддипломную производственную практику я проходил в лесхозе села Красный Яр Куйбышевской (ныне Самарской) области.
Во время учебы в техникуме стипендию получали от 140 рублей на первом курсе и до 200 рублей - на четвертом. Питались в столовой. В 1955 году государство временно разрешило выдавать бесплатный хлеб в столовых. Это был так называемый хрущёвский период, когда колхозы и совхозы набирали силу, особенно в период освоения целинных и залежных земель в Казахстане и в некоторых областях России. Мы, молодые ребята, конечно, этим пользовались, на обед заказывали кашу и чай, и вдоволь наедались хлебом, выходили из столовой вроде бы сытные, правда, ненадолго. Вскоре, через 4-5 месяцев, бесплатный хлеб был отменён, и наша кормушка закрылась.
На праздничные дни или на каникулы добираться домой приходилось на попутном транспорте, а иногда и пешком. В летние каникулы, как обычно, большую часть времени мы использовали на домашнюю работу, а также на уборку урожая в колхозе.
Учеба в техникуме дала мне глубокие знания и практические навыки для дальнейшей самостоятельной работы на производстве. После сдачи госэкзаменов и получения дипломов мой выпуск лесоводов распределили по разным регионам. Я в числе 12 выпускников был направлен работать в Башкирию.
В то время никаких планов на жизнь у меня не было. И, получив направление, я думал о том, чтобы съездить и посмотреть, как живут люди, какие природные условия, отработать положенные 3 года и вернуться на родину. Но судьба распорядилась по-своему. Вся моя жизнь до сих пор связана с Башкирией, то есть фактически она стала моей второй родиной.

Итак, получив направление на работу, в конце июня 1957 года я выехал в Уфу, по адресу нашел Управление лесного хозяйства, которое располагалось в деревянном двухэтажном здании на улице Аксакова (примерно там, где сейчас находится здание Госсобрания). В то время лесное хозяйство в республике не было самостоятельной отраслью, а только управлением при Министерстве сельского хозяйства БАССР. Там мне предложили любой лесхоз, показывая на карте. На просьбу подобрать более или менее крупный населенный пункт с русскими жителями, мне предложили посёлок Верхний Авзян, расположенный на реке Белой, на который я и согласился.
Приехав утром в город Стерлитамак, на грузовом такси (автомашина ГАЗ-51, покрытая тентом) я отправился в Верхний Авзян. До сих пор та поездка осталась для меня незабываемой: по горам, по разбитой дороге, в жаркую погоду мы в течение 6 часов буквально ползли 130 километров. Въехали в посёлок, и мне показалось, как будто мы опустились в огромный котлован (такой был крутой спуск). Выйдя из машины и узнав, где находится контора лесхоза, я с чемоданом пошел по крутому склону вверх - в лесхоз. Оформившись на работу мастером лесного хозяйства и устроившись на частную квартиру для проживания, я привел себя в порядок, узнал, где находится Дом культуры, и пошел посмотреть на Авзян.
Подъем в гору к клубу был очень крутым. Дом культуры мне понравился: это было прекрасное здание, высокое, белого цвета, с колоннами при входе, на высоком месте. Оказалось, это бывшее здание церкви. Около него и вокруг было много молодёжи. Это меня немного успокоило от первых слегка разочарованных впечатлений от такого рельефа местности. Так началась моя новая жизнь на новом месте, среди незнакомых людей, с новым кругом обязанностей и ответственностью за порученную работу.
Вскоре меня с должности мастера перевели в техники-лесоводы Авзянского лесничества Авзянского лесхоза (вместо сокращенных за это время двух объездчиков-практиков, которых перевели в лесники). Теперь фактически вся работа в лесу по выполнению планов и заданий была возложена на меня, лесников и сезонных рабочих. В неё входило: отвод лесосек под рубки главного и промежуточного пользований и под подсочку леса, отпуск леса на корню населению, приемка заготовленной лесопродукции от рубок ухода, освидетельствование лесосек, посадка и уход за лесокультурами, контроль за лесной охраной по охране леса от лесонарушителей и браконьеров, организация тушения лесных пожаров, контроль за соблюдением правил сенокошения и пастьбы скота и другие работы, проводимые непосредственно в лесу.
В конце рабочей недели, а иногда и после работы, производил камеральную обработку всех полевых документов: вычерчивал абрисы отвода лесосек, делал их материально-денежную оценку, акты отвода лесосек под рубки ухода, подсчитывал объем заготовленной древесины в рубках ухода, акты освидетельствования лесосек, оформлял наряды на выполненные работы в конце месяца и т.д.
Всю техническую документацию, связанную с внесением текущих изменений в лесоустроительные материалы, ведением книг, журналов и других учетных документов вела помощник лесничего Нина Михайловна Никишова - опытная, грамотная и добросовестная работница. Лесничим Авзянского лесничества в то время работал Истпарт Галеевич Нугаев, также грамотный специалист с высшим образованием, опытный руководитель и душевный человек.
В общем, работы было под завязку, трудиться в лесу приходилось почти ежедневно, независимо от погоды, потому что надеяться было не на кого. Полученные в техникуме отличные знания и навыки при проведении учебных и производственных практик очень пригодились, т.к. реальной помощи от бывших объездчиков по выполнению работ в лесу в соответствии с правилами и наставлениями было мало, наоборот, приходилось заставлять лесников и рабочих выполнять всю работу так, как нас учили в техникуме, а не упрощенно и примитивно, как делали при объездчиках.
Надо отметить, что лесники в основном были опытные, с многолетним стажем работы в лесу, правда образование у них было недостаточное, в основном -
начальное или 5-6-7-летнее, но к работе все относились добросовестно. Все мои требования выполняли, хотя мне в то время не было еще и 19 лет. Особенно хотелось бы вспомнить добрыми словами лесников К.Д. Дуракова, А.Ф. Серёгина и М.Е. Миронова (оба бывшие объездчики), П.М. Полецкого, Г.Г. Телятникова, А.Е. Серёгина, В.П. Бектерева, Ф.Г. Юрочкину, В.Т. Дубинину - это самые добросовестные, опытные и надежные работники и добропорядочные люди.
За каждым лесником была закрепленная служебная лошадь, к ней - телега, сани, сбруя, седло. За мной тоже. Служебная лошадь находилась на конном дворе лесхоза, где содержались и другие, закрепленные за лесничим и его помощником, за инженерами, инспектором охраны леса, за старшим лесничим и директором. Тогда это был единственный транспорт, с помощью которого мы выполняли все работы, в том числе и перевозили сезонных рабочих и школьников на посадку леса и уход за ним. Лошадь помогала и на тушении лесных пожаров. Привлекался гужевой транспорт и от населения, т.к. в те годы у сельчан было большое количество лошадей в частной собственности.

На делянках, отводимых под прореживание, проходные и санитарные рубки, деревья, намеченные в рубку, клеймились клеймом «РУ» на шейке корня и на высоте 1,3 метра от земли. Ежегодно лесники отводили населению лесосеки для заготовки дров, преимущественно в березовых насаждениях. Люди выписывали в лесничестве ордер на мелкий отпуск леса, а после этого вырубали, распиливали на брёвна (длиной обычно 1,2 м) и складировали в поленницы. Валка и раскряжевка производились ручными пилами, а иногда и лучковыми (электропилы применялись только в леспромхозе и других лесозаготовительных предприятиях). Очистка лесосек по всем видам рубок велась путем сбора порубочных остатков в кучи и их сжиганием. Сосновые пни окорялись для предотвращения заселения их короедами.
Заготовка шишек хвойных пород производилась вручную и чаще всего с растущих деревьев в молодняках силами школьников и взрослым населением, а также частично с поваленных деревьев в лесосеках. Шишки рассушивались в стационарной шишкосушилке, где все операции проводились вручную: загрузка в ящики для предварительной сушки, загрузка шишек из ящиков в барабан, периодическое их вращение вручную, ручное обескрыливание семян и их законтаривание.
Посев семян в питомник производился также вручную после их стратификации.
Подготовка почвы под лесокультуры в то время производилась путем снятия дернины однокорпусным пропашным плугом на конной тяге, а иногда и вручную железной лопатой площадками 1x2 метра. В подготовленную почву сеянцы высаживались также вручную с помощью меча Колесова: 7,5-8 тысяч штук двухлетних сеянцев сосны, лиственницы на один гектар. В течение трёх лет за лесокультурами производился ручной уход (оправка, прополка и рыхление почвы).

В 1958 году лесхоз впервые получил централизованно трактор С-80 с навесной корчевательной установкой. Осенью часть плана по подготовке почвы удалось выполнить с его помощью, при этом получались длинные площадки шириной 1,3 м, в которых оставался и плодородный слой почвы, и микропонижения с микроповышениями, что задерживало влагу, почва оставалась взрыхленной от прохода «клыков» этой установки, в результате и приживаемость лесокультур была выше, чем при конной или ручной подготовке почвы.
Ежегодно в лесничестве проводились противопожарные мероприятия: минерализация почвы вдоль дорог, по квартальным просекам, вокруг хвойных молодняков путем опашки почвы конным плугом.
Проводилась агитационно-массовая и разъяснительная работа по соблюдению правил пожарной безопасности в лесах в засушливое время года среди населения и школьников, среди работников на лесозаготовках. Писал статьи и в местную газету.
У каждого лесника, а также на складе лесничества имелся полный набор инвентаря (лопаты, топоры, грабли, мотопомпы), и в случае воз-никновения лесного пожара с помощью него и силами лесников и людей, живущих в посёлке, тушили. В случае необходимости оставались дежурные на окарауливание. В пожароопасное время (особенно в ближайших кварталах) производилось конное или пешее патрулирование.

Охрана леса от самовольных порубов была поставлена на более вы-сокий уровень, чем сейчас. Во-первых, раньше (до моего приезда и частично при мне) около основных дорог были построены кордоны, где лесники жили круглый год и следили за каждым человеком, проходившим или проезжавшим в лес (спрашивали: куда, зачем, в какое время будет возвращаться и т.д.), а по возвращении из леса человек повторно проверялся: смотрели, что везет.
Я захватил время, когда осталось всего два кордона (на реке Кардык и около реки Большой Авзян, в сторону села Исмакаево). При обнаружении самовольной рубки лесник совместно с ИТР лесничества оформлял акт, который направлялся через лесхоз в суд для привлечения лесонарушителя к ответственности.
Продолжение следует.

Фото из личного архива В. Овинова и Ильи ПАНЧЕНКО.

Ещё больше новостей – на нашем канале. Читайте нас в Телеграм https://t.me/belrab