Здравствуйте, Николай Иванович!

Оно и верно: стоит заговорить об одиннадцатом цехе, как сам собой возникает образ Николая Ивановича. Люди его знают и любят, даже скучают по нему. Сегодня, когда Ручушкин идёт по улице, его приветствуют прохожие:
- Здравствуйте, Николай Иванович, вы меня помните? Я волочильщиком в одиннадцатом работал…
Начинаются воспоминания, разговоры. Накануне Дня металлурга я напросился к нему в гости.
- У меня, когда я работал начальником цеха, толстые блокноты были, куда я записывал данные о рабочих: имена, дни рождения, семейное положение, - рассказывает Ручушкин. – Приятно же человеку, если его с днем рождения поздравят прямо на рабочем месте и добрые слова скажут.
Не устану повторять, что белорецкий народ – жесткий, как сталь. Это я не в обиду, но характер белоречан действительно очень своеобразный: добродушие и открытость плотно граничат у нас с изрядной долей сомнения и недоверчивости. Нас трудно в чём-либо убедить: мы всегда сами себе на уме. Особенно остро это подмечают приезжие люди. Заслужить любовь и авторитет у белоречан очень непросто. Это дорогого стоит! Нас трудно обмануть и угодить непросто…
Впрочем, Николай Иванович Ручушкин и не пытался никому угождать: он просто честно работал, развивал производство, болел душой за свой цех, не спал по ночам в поиске решений бесконечных проблем, не боялся сильных мира сего и всегда выступал на стороне тех, кто нуждался в помощи. Рабочие люди неизменно видели в нем своего, ценили его за простоту, честность и открытость. Наверное, настоящее человеческое счастье именно в этом и заключается – в непреложном уважении людей, благодарной людской памяти, искреннем доверии.
В своей квартире, на стене большой комнаты, Николай Иванович разместил что-то вроде фотогалереи.
- Это моя супруга, - говорит он тихим голосом, указывая на центральную фотографию.
На остальных фото – тоже она вместе с другими родственниками. Николай Иванович до сих пор не может смириться с уходом Нины Васильевны в иной мир.
- Она была удивительным человеком! - рассказывает он. – Ни слова упрека я от неё не услышал, даже если задерживался до поздней ночи на работе. Она понимала меня с полуслова. Она была ангелом-хранителем…
Чтобы не теребить его рану, перехожу на производственную тематику.
- У-у-у! – восклицает Николай Иванович, давая понять, что это область рассуждений для него является просто бесконечной.
Оно и верно: он был начальником самого большого цеха Белорецкого металлургического комбината 28 лет. Начинал свой трудовой путь с волочильщика, пройдя все ступени профессионального роста.
Николай Иванович подробно и не торопясь рассказывает об этапах модернизации цеха, строительстве новых подразделений в разные годы. Он употребляет незнакомые для меня термины, говорит о сотнях марок стальной проволоки, называет имена волочильщиков, слесарей, электриков. Этих тружеников он помнит до сих пор, как будто записи в его толстых блокнотах навсегда отпечатались в памяти. При этом он дает примерно такие характеристики о рабочих людях:
- Он слесарь был – просто золото!
Николай Иванович считал для себя почётным поздороваться за руку с каким-нибудь знатным волочильщиком. Цех, возглавляемый Ручушкиным, в буквальном смысле был одной семьей. А работали там в своё время около двух тысяч человек. По сути, это был даже не цех, а полноценный завод. Сегодня там трудятся в несколько раз меньше людей. Не хочу бросать тень на нынешнее положение вещей, потому что не обладаю полной информацией, но любые производственные сравнения с советским периодом, как правило, идут не в пользу современности.
Николай Иванович ворчать не любит, однако болит у него душа о родном цехе.
Он рассказывает о Кулеше.
- Сколько я с ним спорил по производственным вопросам! Но я всегда знал, что этот человек никогда не сделает подлость, не будет мстить, не станет затыкать рот несогласным. Он был настоящим директором!.. Мы с Вадимом Анатольевичем часто были вместе в командировках. Он при заключении контрактов спрашивал партнеров: «Какие вам нужны гарантии?» Те отвечали: «Лучшая гарантия – это ваше имя». Представляете, какой у него был авторитет в производственном мире России?
В одиннадцатом цехе в советское время работать было престижно. Николай Иванович привлекал на производство спортсменов. Во-первых, они всегда выводили цеховую команду к победам на различных эстафетах и турнирах, во-вторых, спортсмены - это люди дисциплинированные. Кто-то рассказывал, что в те годы после получения аванса или получки производственные показатели на комбинате в отдельных цехах несколько падали. Думаю, не стоит объяснять, почему. Одиннадцатый цех всегда работал безукоризненно, без срывов.
А чего стоили социальные программы, которые внедрял Николай Иванович! В одиннадцатом на базе санчасти работали врачи: зубной техник, гинеколог, офтальмолог и другие. Рабочему человеку не надо было отпрашиваться с работы, чтобы попасть на прием к нужному специалисту в поликлинике. А еще Николай Иванович построил для рабочих сауну. Впрочем, он не любит оборот: «я построил». Предпочитает говорить: «мы». Коллективное начало у него в крови: он остался до конца советским человеком. Итак, при его руководстве в одиннадцатом цехе появились развитая санчасть с врачебным приёмом, сауна и бассейн.
- Три бассейна, - вяло уточняет Николай Иванович и опять переходит на производственную тему.
Слушаю его и вспоминаю, что после развала Советского Союза, когда со всех учреждений, предприятий и организаций были сняты государственные флаги, красный стяг продолжал гордо развиваться только на крыше одиннадцатого цеха. Ручушкин не позволил новым властям посягнуть на советскую святыню. Я слышал, что многие его упрекали в излишнем консерватизме, но тот флаг было видно со всех концов города.
- У меня до сих пор партбилет сохранился и учётная карточка, - говорит он грустно.
А ещё в укромном уголке его квартиры висит портрет Сталина. Рядом – красное знамя Победы. Я хотел было поспорить насчет Сталина, но не рискнул. Наверняка услышал бы главные аргументы о производственной мощи СССР, укреплении боеспособности, дисциплины. И всё это было связано с именем Иосифа Виссарионовича.
В странное время мы живём! На одном из исторических перекрестков зачем-то свернули с магистрального пути в сторону дремучего леса и бурелома. Отчаянно пытаемся выбраться из злой чащобы на просторный лужок, ругаем прошлых вождей, которые завели нас в дебри, и грустно вздыхаем о светлом прошлом.
- О чём вы мечтаете? – спросил я Николая Ивановича.
- Чтобы сохранилось производство, - тут же ответил он. – Многое уже потеряно, но необходимо сохранить и приумножить хотя бы оставшееся.
Сознательно не стал называть всех его званий, наград и регалий. Зачем? У этого человека есть главное - искренне уважение со стороны самых разных людей. Даже тех, кто не имеет к производству металла никакого отношения.
Сегодня вечером Ручушкин выйдет на прогулку, и вновь его кто-то остановит окликом: «Здравствуйте, Николай Иванович!»

Игорь Калугин. Фото из личного архива Ручушкиных.

Ещё больше новостей – на нашем канале. Читайте нас в Телеграм https://t.me/belrab