Незатейливая поэзия души

Нина Васильевна когда-то уже была героем одной из наших публикаций: мы рассказывали о том, как она читает свои стихи в ломовской церкви, вернее, в трапезной после службы. Прихожане сами просят её прочитать что-нибудь «божественное». Впрочем, кавычки здесь, наверное, неуместны, потому что стихи у Нины Васильевны действительно проникнуты духом любви к Богу и вечному созиданию.
На эту тему она пишет и сейчас, оставаясь человеком верующим. Продолжает читать поэтические строки ломовским прихожанам. Почему именно в этой церквушке она делится своим творчеством? Всё просто: Нина Васильевна родом из Ломовки, сейчас живёт в Белорецке, но расстаться до конца со своей малой родиной не может: ездит на службы исключительно в родное село.

Мы сидим на её кухне, Нина Васильевна, как радушная ломовская хозяюшка, угощает меня чаем и какими-то кулинарными лакомствами.
- Молоком забелить? – спрашивает она, ставя передо мной наполненную чашку.
Слово «молоко» звучит с активным оканьем. Ломовский говорок у нее сохраняется по сию пору. Хозяйка замечает мой интерес к особенностям её речи:
- Я могу и по-ломовски говорить, и по-белорецки, - произносит она с улыбкой.
Уточню: по-белорецки - значит, без оканья.
- Я когда-то проводницей работала, - продолжает Нина Васильевна. - Так меня девчонки-напарницы всегда просили: «Ой, Нина, поговори по-своему!»

Сегодня ломовский говор уходит от нас. Вернее, уже практически ушел. Только пожилые ломовчане продолжают окать. Почему так случилось? Я помню, как мы, детвора, смеялись над ломовским пареньком в советские годы, который говорил по-ломовски. Нам почему-то казалось, что его оканье – это признак недалекости и некой ущербности.
Более того, диалектические особенности речи активно истреблялись и в школах. Все должны были говорить и мыслить одинаково. Вообще, стремление к одинаковости – это основной признак тяжелого тоталитаризма. И наоборот, разнообразие красок в культуре (в том числе и в языке) - это и есть настоящая свобода.
Но вернемся на кухню, к нашей поэтессе. Листаю ее новый сборник, натыкаюсь на стихотворение «Одуванчик»:
В зелёный малахит одела
Весна деревья и кусты.
На травы бросила небрежно
Одуванчиков цветы.
От этих жёлтеньких цветочков
Полянка стала золотой.
Ещё немного и простится
Она с своею красотой…

Что ж, незатейливо, красочно и искренне. Пусть даже рифма в отдельных местах, как принято говорить у поэтов, небогатая. И ритм порой куда-то сползает, но все это пустяки. Интеллигентские придирки!.. Главное, что людям нравится.
- Мои стихи ломовские женщины даже поют, - смущаясь, произносит Нина Васильевна.
Да, ломовчанки – они певучие. Им инструкцию от стиральной машинки дай в руки, они и ее тут же споют. Шутка!
В конце концов, истинная красота содержится в простоте. В детстве Нина Васильевна много книг не читала.
- Всю жизнь работала, как мужик! – признаётся она.
О том, как эта женщина строила дом, как трудилась на Севере и на железной дороге, я рассказывать не стану. Сегодня речь идёт о тихой, безмятежной, простой, как одуванчик, поэзии. Переворачиваю несколько страниц:
Под окном моим рябина
Набрала шапки цветов.
В это время мой любимый
Говорит так много слов.
Он, коленопреклоненный,
Предо мной тогда стоял.
Сулил горы мне златые,
За себя он замуж звал!
Отцвела моя рябина,
Сбросил ветер лепестки,
Неизвестно, где мой милый,
Умираю от тоски.

- Так действительно было? – спрашиваю хозяйку.
- Было! – отвечает она., подливая мне чайку.
Но мне некогда, я увлекаюсь духом первозданной простоты:
У миленочка маво
На макушке слово: «О».
Не подумайте плохого –
Там плешивина его!
- Это частушки, - комментирует Нина Васильевна. – Сама сочиняю…
Всё я пела, всё я пела,
Пела, веселилася.
Видно, лишнего хватила
И под стол свалилася!
А вот ещё:
Меня Ниночкой зовут,
Только замуж не берут.
Видно, мужики боятся:
Со мной с голоду помрут.

- Неправда! - произношу я, глядя на кулинарные кушанья на столе. – В Ломовке никогда с голодухи не помирали, там народ домовитый! – я делаю упор на «о».
- Да это я просто для рифмы! – оправдывается поэтесса.
- А можно что-нибудь божественное? – прошу я её.
- В конце книжки посмотрите…
Ищу и нахожу стихи, написанные для прихожан ломовской церкви.
О, Господи,
как много мне уж лет!
И жизнь моя
к закату приближается.
Прошу Тебя: дай мне один совет,
Как мне в грехах
моих покаяться?..
Мне надо попросить
Твоё прощение,
И знаю я, всегда будешь со мной –
Моя надежда и мое спасение…
- Без веры жить можно? – спрашиваю Нину Васильевну.
- Невозможно! - произносит она и добавляет: – Я помню, в школе учительница срывала с нас, ребятишек, крестики…
- А как вы к вере пришли?
- Я всегда знала, что Бог есть. Меня бабушка учила этому…
Скажу о себе: я о таких высоких понятиях в детстве не задумывался, но позже задавался вопросом: если, мол, религия – это удел малообразованных и непросвещенных людей, то почему же с ней – религией - так активно боролась советская власть? Зачем тратились силы на уничтожение того, что якобы по своей ветхости и ненужности должно было само по себе отжить, засохнуть и отвалиться? Ведь именно таким было отношение к религии когда-то… Зачем было столько злобы, ненависти и репрессий в отношении людей, которые всего лишь возвещали вечные истины любви, добра и милосердия?
Господь откроет
книгу твоих дел:
Посмотрит, что за жизнь
ты натворила?
А там лишь за пробелами пробел,
Похоже,
лишь себя всегда любила…

Я вдруг задумался: а сколько в моей (вашей и нашей) жизни было ненужных, глупых, обидных пробелов? Достаточно перевернуть несколько страниц в прошлое, чтобы увидеть эти греховные плешины. Страшно сказать. И их уже ничем не заполнить.
Нахожу стихотворение о материнской любви. Она, как известно, самая высокая и величественная во всей Вселенной.
Я поделилась бы, сынок,
С тобой последней каплей крови.
И если б можно отдала
Я для тебя своё здоровье.

Отдельная тема в ее творчестве – это Великая Отечественная война.
Да, нелегко
нам Победа досталась.
Горюшка было в каждой семье.
Слезами и кровью
Победа ковалась,
И любо нам жить на своей
на земле…

Последняя фраза «на своей на земле» - как будто специально создана для ломовских певуний.
- Мой папа был фронтовиком, - рассказывает Нина Васильевна. – Но он никогда не носил награды.
Читаю дальше сборник стихов:
На вопросы – скупые ответы.
Он говорил:
«Не хочу вспоминать!
Война – не кино,
помни, доченька, это.
Ушедших людей
никогда не поднять…»

В ее военных стихах много горя и совсем нет лощеного пафоса. Как-то давно она читала свои строки в присутствии одного ветерана войны, он заплакал, подошел к ней и сказал: «Дочка, откуда ты знаешь такие подробности? Ведь так оно и было на войне…»

Напоследок спрашиваю Нину Васильевну Попытаеву:
- О чём вы мечтаете?
Она говорит мне о мире. Об этом сегодня мечтаем все мы.
- А ещё мечтаю, чтобы Боженька дал мне терпения и чуточку здоровья, - добавляет она. – Пока чувствуешь себя нужной людям, всегда хочется жить…

Игорь Калугин.
Фото автора.

Ещё больше новостей – на нашем канале. Читайте нас в Телеграм https://t.me/belrab