Ошибка воспитания, толкающая в сеть

Почему этот возраст называют трудным?
Потому что это уже не ребенок, которому достаточно запрета. Это отдельно мыслящий, формирующийся человек. Мы пытаемся заставить тинейджера учиться, а не развлекаться в интернете, но, чем жестче запрет, тем больше сталкиваемся с бурными реакциями протеста и истериками. Если и получается «оттащить» подростка от монитора, то другие виды деятельности вызывают лишь апатию и скуку.

Поэтому, чем старше ребёнок, тем система ультиматумов и требований должна трансформироваться в систему договорённостей и поощрений за более грамотный собственный выбор и разумное поведение.

В психологии существует термин - аддиктивная реализация. Это примерный показатель степени ухода подростка или взрослого от реальности. В большей или меньшей степени она есть абсолютно у каждого представителя поколения Альфа (дети, рожденные после 2010 г.).
Для примера возьмем среднестатистическую семью, где растет мальчик. Посмотрите, что получается. Маме, которая посвятила всю себя материнству, подстраивалась под ребенка, окружала его повышенным вниманием и контролем, трудно перестроить свою воспитательную машину. На протяжении многих лет всё выстраивалось вокруг единственной цели – воспитания. И собственная реализация, ощущение счастья у такой женщины завязано в первую очередь на успехе её сына.
Самая главная опасность, с которой такие мамы вступают в решительный бой, – это игровая зависимость. Эмоционально неустойчивый взрослый, сталкиваясь с чрезмерным увлечением компьютерными играми, не может справиться с собой по уже давно сложившейся черте характера: когда много ответственности за другого, но мало ответственности за себя.
Подростку уже не нужно столько внимания, он нуждается в грамотных рамках и ежедневной обратной связи по результатам дня, в успешном и реализованном взрослом, который сумел выстроить свою счастливую жизнь.
В слиянии (эмоциональной зависимости) мама не может принять факт, что тинейджер уже способен выстраивать свой сценарий, по крайней мере, практиковаться в этом.
Посмотрите, как любовь к своему ребенку превращается в гиперфокус, когда отдельной личности, в общем-то, и нет.
В 9 лет необходимо развивать умение утреннего сбора в школу. То есть проснулся, умылся, позавтракал, оделся (вещи готовы), сам сориентировался по времени, параллельно посмотрел в телефон, обменялся в чате сообщениями с одноклассниками, сам вышел в школу, чтобы успеть. Да, кто-то возит детей, поэтому планирует выезд.
Но идея в том, что младшеклассник должен самостоятельно ориентироваться во времени и пространстве, даже со смартфоном в руках. А если не справился, то тут же должен получить адекватную обратную связь, где было сделано не так. И как в следующий раз, то есть завтра, сделать по-другому. Новый опыт создает нейронные связи.
В слиянии же механизм взросления заменяется маминым пультом управления, когда просто нужно делать, как скажут. В результате дети не учатся управлять своим психологическим пространством, потому что там уселся родитель со своим наилучшим сценарием.
Чтобы появлялась инициативность, нужно воспринимать своего ребенка отдельно – как самостоятельную независимую единицу, который способен в
9 лет разобраться сам, во сколько выходить в школу.
Важно добавить, что школьник не справится с управлением экранным временем в случае полной свободы, речь идет о последовательном развитии ответственности методом проб и ошибок. Самая важная идея в том, что ребенок видит, что взрослый доверяет, передает определённую зону, в которой позволяет пробовать действовать, учиться собственной организации, в том числе ментальному переходу из онлайн в оффлайн. Тем самым со временем развивая свою внутреннюю силу, автономию в действиях и решениях.
В итоге обычно родитель не может справиться со своим страхом за будущее, поэтому вместо продуманных, взвешенных воспитательных шагов получается череда попыток управлять подростком, но тот уже и так натерпелся.
Если ребёнок сдаётся, просто подчиняясь, на выходе имеем «маминого сыночка», который не способен вообще в жизни что-то самостоятельно за себя решать, он не знает как это. Либо происходит очень жесткий разрыв, возникает та самая стена непонимания и недоверия. И то и другое может происходить одновременно, но на выходе мы получаем плавный уход в игровые миры, развитие части личности, которая выбрала киберсреду как метод ухода от себя действующего. Цифровая среда превратилась для ребенка в место развития и реализации. Единственное желание в таком случае: лишь бы эта неуравновешенная женщина отлипла, не мешала спокойно играть.

Родители ежедневно задаются вопросом: где грань между увлечением игрой и зависимостью? Где линия ответственности между тем, чтобы подросток учился сам контролировать свой график, и моментом, требующим вмешательства? Всё это детали, требующие четкой, адекватной оценки и очень продуманных действий со стороны взрослых.
Если вопросами цифрового просвещения заниматься последовательно, выделять на это время, проговаривать способы взаимодействия с цифровой средой, обсуждая уровень влияния на развитие, то к подростковому возрасту набирается своеобразный интеллектуальный багаж, который помогает распознавать и справляться с жаждой пассивного кайфа. Но, как правило, родители сталкиваются с проблемой по факту и пытаются как-то ее решить, чаще всего действуя под властью эмоций, что называется, реактивным воспитанием.

Что дальше происходит?
В доме царит очень специфическая атмосфера, родителей заполняет тревога за то, что вся жизнь пойдет по негативному сценарию. И ладно, если просто играет, а вот, «если что-то попробовал» или «связался с плохой компанией», то родители просто не могут справиться с собой, их захлестывает стыд и вина, на своего подростка смотрят, как на врага, который испортил всем жизнь и не оправдал ожиданий. Семья сваливается в ловушку восприятия.

Новая волна
Маме чаще всего просто нечем заполнить образовавшуюся пустоту. Её эмоциональная зависимость настолько сильная, что жизнь превращается в кошки-мышки. Мой ребенок - это мое счастье, а сейчас проблемы, поэтому - несчастье. Страх за будущее запускает лавину иллюзий, которые подталкивают опять же к хаотичным действиям. Часто взрослый настолько морально вымотан, что не способен нормально оценивать и корректировать ни свое поведение, ни поведение ребенка.
«Чтобы я этот компьютер близко не видела, пока результата не будет!», - говорит мама, полагая, что она всемогущая, отчаянно пытаясь управлять поведением подростка. А следом накрывает беспомощность, растерянность, потому что как не командуй, слушаться ее уже никто не хочет. Чаще всего на этом этапе появляется хамство, родителя прямым образом посылают подальше.
И в этот момент запускается новая волна воспитательных приемов, попыток закрутить гайки, потому что маме кажется, что ей плюнули в душу. Это та точка, в которой подросток должен вроде как возвращать вложенное с процентами.
Полностью обессилив, семья начинает гонку за успеваемостью в школе. Тинейджер, так и быть, походит к репетиторам, которых предупредительно нашли родители, но просто ради одолжения. Мысли его заполнены не обучением, увы, а тем, как пройти следующий уровень и прокачать своего героя.
Подросток не учится брать ответственность за себя. Ему никто не рассказывает и не показывает причинно-следственную связь: если не будешь учиться, то есть риск вылететь из школы, ты к этому готов?

Что значит отделение?
Начиная с семи лет, ребенку постепенно передают ответственность за свои решения и показывают, где справился, а где мимо цели. Постепенно эта зона расширяется, а к совершеннолетию юноша или девушка подходит с пониманием собственной роли и целей в этом мире. Семья является средой, ареной развития и самореализации. Но только при участии эмоционально стабильного взрослого.
Психологическое рождение начинается с понимания себя и своей отдельности, с изучения своих сильных сторон и недостатков, интересов и возможных траекторий собственного развития, в том числе в киберсреде. Для чрезмерно увлеченных играми – принятие собственной ответственности за то, что это увлечение влечет за собой последствия.
Если в семье планомерно обсуждаются вопросы: «Как ты планируешь строить свою жизнь?», «Что тебе больше нравится, а что не очень?», когда существует привычка больше слушать, чем просто навязывать свое, то сын или дочь начинает чувствовать собственную отдельность.
Автомобилисты знают, что без стартера машина не заведется, так же и у личности, без понимания себя и своих потребностей невозможно никого заставить сдвинуться с места.
По мере взросления дети учатся через подражание. То есть наблюдают, как взрослый взаимодействует с миром, насколько успешным и реализованным чувствует себя родитель. Каким образом удовлетворяет собственные потребности, самостоятельно или нет.
Например, если женщина занимается любимым делом, которое приносит доход, профессионально развивается или увлекается каким-то хобби отдельно от ребенка, заботится о своем психологическом и физическом здоровье, тогда на ежедневной практике понятно, как выстраивается взаимодействие с миром. И что особенно важно, ребенок сталкивается с чужими границами.
Если посмотреть на ситуацию отдельной семьи, то можно наблюдать воспитательный вектор: куда направлено внимание взрослого, на чем он сосредоточен сам?
При отсутствии границ родители транслируют следующий посыл, который будет формировать поведение всю жизнь: «Мы вместе, я опытней и знаю наилучший путь к твоему счастью. Я бросила свою жизнь ради тебя. Я настолько сильно боюсь, что твоя судьба пойдет по негативному сценарию, что буду контролировать всёе». В случае девиантного поведения: «Ты мать в могилу сведешь, но мы справимся!»
Поэтому у подростка вся жизнь превращается в стремление выбраться из плена в сторону самостоятельности, но так как это практически невозможно, то приходится компенсировать. А уж способ отъехать от душащей реальности всегда найдется – убежать в игровой мир или с дурной компанией в алкоголь, начать употреблять психоактивные вещества.

При разделении границ посыл и цели воспитания отличаются. Что выражается в словах и действиях: «Только ты отвечаешь за то, каким образом сложится твоя судьба. У тебя есть все, чтобы реализовать свои мечты. Есть «Я» - мама, а есть «Ты» - мой ребенок. Твоя цель – стать самостоятельным, научиться активно действовать в этом мире. Но внутреннюю силу никто за тебя развивать не сможет, ты делаешь это сам. В один момент ты почувствуешь собственную автономию и уйдешь строить самостоятельную жизнь. Такую, которую ты сам захочешь. Для этого нужно учиться, в том числе управлять своими результатами, отвечать за них»
В этом случае ребенок получает установки: «Я могу, а где не справлюсь, родитель поддержит. Я действую, развиваюсь в этом мире, учусь принимать те решения, которые ведут к моим целям. Отвечаю и корректирую курс, если решения ошибочные».
Теперь на практике. Физически подростка от компьютера отодрать вы уже можете, а вот поставить какую-то мелкую цель, вполне реально, например: «Переключись на домашнюю работу без меня, ты справишься, а я не лезу». Вы как бы отделяетесь сами, даёте зону самостоятельности, бонусом получаете рост уважения в свою сторону, но главное – ваш подросток делает шаг в развитии осознанной саморегуляции, то есть становится сильнее.
Собирайте вместе такие успехи, когда из зоны «хочу» произошел переход в зону «надо, потому что я строю свою жизнь».
Не зарывайтесь в скандалах, собирайте эпизоды, когда сын или дочь справилась с управлением своим вниманием, а если нет, то разбирайте, что помешало. На тысячном шаге проблем с переключением с экранного времени (количество времени, затрачиваемого на использование устройства с экраном, такого как смартфон, компьютер) уже не будет, потому что вам удалось произвести эту настройку личности.
Вот так контекст семейной системы формирует психологическую автономию. Но в первую очередь родителю нужно настроиться на то, что после 20 лет юноша или девушка отделится полностью, поэтому времени, чтобы чему-то научить, по факту не так и много. Смысла тратить его на тревогу, страх и вину точно никакого нет.

Марина Алексеева, специалист по семейной психологии.

Ещё больше новостей – на нашем канале. Читайте нас в Телеграм Газета «Белорецкий рабочий» https://t.me/belrab