Белоречанин из Фершампенуаза

Как он писал в автобиографии, первые 40 лет пробовал себя в инженерном, военном, учительском, газетном деле. И только в 1987 году, когда Александр Васильевич стал редактором газеты «Белорецкий рабочий», он, что называется, породнился с нашим краем. И как было не сродниться? Он успел поработать завучем в 21-й школе, председателем городского учительского профсоюза, заведующим городским отделом образования, затем, как и многие россияне, попробовал себя в коммерческих структурах. И только работа корреспондентом газеты «Металлург» и директором музея металлургического комбината по-настоящему вовлекла его в глубину истории Белорецка.
Именно Александр Васильевич вернул белоречанам почти утраченные работы художника Сергея Васильевича Шишкова, которые долгие годы пролежали где-то в запасниках музея комбината, а теперь украшают фонды городской картинной галереи.
Отметим, что Михаил Чурко, основатель белорецкого музея, Роман Алфёров, Ленфрид Борозинец, Алексей Дмитриев тоже немало поработали, изучая наш край. Однако им не довелось так серьезно изучить архивы Оренбурга, Уфы, Ульяновска, Москвы и Белорецка, чтобы издать книги, по которым белоречане изучают и будут изучать историю Белоречья. Напомним читателям названия его краеведческих источников. Конечно, это «Зеркало Белорецкого пруда», многие страницы которого были использованы при разработке юбилейной книги к 250-летию комбината. Александр Васильевич активно участвовал в создании Белорецкой энциклопедии, взял на себя работу по составлению информационного, красочно оформленного сборника фотографий «Белорецкое чудо». Он опубликовал сборник рассказов «Хрупкие миры», повести «Завещание», «Тёплые острова», «В царстве белого снега», роман «Долгий путь к храму». В списке пока что неизданных значатся «История Белорецка: опыт эмоционального прочтения», «Служители».
Александр Егоров очень внимательно относился к ветеранам Великой Отечественной войны. Кто-то из них ушёл на фронт со школьной скамьи, другие трудились в цехах металлургического комбината, помогая фронту в тылу. Общение с ними, знакомство с их судьбами вылилось в книгу «Мы мечтали о жизни достойной».
Каждый, кто путешествует по страницам егоровских хронологий и повестей, сталкивается с его личными суждениями, комментариями и оценками событий. Конечно, автор переживал, что многое случалось так, а не иначе. Однако главным принципом в его толковании источников было стремление строго следовать написанному в исторических документах. Многие из перечисленных книг можно найти в библиотеках города и района.
Сам писатель утверждал, что философскими и познавательными записями занимался с мая 1965 года. И как это бывает у натур неугомонных и творческих, Александр Васильевич собирался завершить второй том «Тёплых островов», переводил в электронный вариант рукописные дневники, которые вёл с 16 лет, изучал различные способы доведения своих работ до широкого читателя. Однако болезни, неумолимые обстоятельства и время остановили его деятельность. Нам будет очень его не хватать.

Леонид Швец, Татьяна Булавина, ветераны редакции «БР».
Фото из семейного архива Егоровых.

О хорошем человеке

Александра Васильевича Егорова я знала мало. Слышала, что есть такой редактор в Белорецке, но в то время жила в другом городе и никогда его не видела.
Интерес к журналисту появился тогда, когда прочитала его «Острова» - книгу о людях, которые в разное время встречали его и одаривали тёплым общением, о тех, кого он уважал и любил взаимно. Как много общего нашла я в этом произведении. У меня было так же, как и у Александра Васильевича. Такие острова были моей силой, возвращали к жизни, когда мне было холодно.
А ещё я поняла, что человек, посещающий и описавший такие тёплые острова, сам душевный, умеющий наблюдать, слушать, понимать каждого, кто готов ему открыться. А последнее, кстати, одно из желательных качеств для любого журналиста…
Тогда я стала искать и читать всё, что выходило из-под пера Егорова. А когда познакомилась с его повестью «Мы мечтали о жизни достойной» (о белоречанах и нашем БМК в годы войны), поняла, что автор не только хороший журналист, но и настоящий писатель.
Встреча наша состоялась в редакции республиканского журнала «Сельские узоры», куда Александр Васильевич привез свои рукописи для главного редактора М.А. Кутлугалямова. Но он был в отпуске, разговаривала с писателем я, как заместитель. Рукописи трогать не стала. Позже, в 2007-м, повесть Егорова «Завещание» в переводе Марселя Аксановича была напечатана в седьмом номере журнала «Агидель».
Та встреча не забылась, теперь я узнала Александра Егорова как интеллигентного, скромного человека, который совсем не отличался словоохотливостью. Узнав о том, что я из Белорецка, он поделился тем, что посчитал нужным и интересным для журналиста. От него я узнала о перестройке краеведческого музея, о пополнениях в музее комбината, о наших общих друзьях из редакций газет «Белорецкий рабочий» и «Урал».
Самое яркое впечатление оставил его роман «Долгий путь к храму». Лихо закрученный сюжет, невероятные по силе описания события с такими же невероятными людьми. Ни с чем не поспоришь, не докажешь, что в те времена такого не могло быть, ведь роман предусмотрительно назван историко-авантюрным. И как писал об этом сам автор, работая над текстом, он «оторвался от души». Писал по заказу какого-то москвича, зная, что роман не будет пылиться в издательских шкафах. Наверное, в Белорецке мало кто читал этот произведение. Издавался роман в 2004-м тиражом всего в 10 штук, а в 2010 году напечатали ещё 103 экземпляра.
В автобиографии А.В. Егоров писал: «Не член Союза писателей и даже не член Союза журналистов. Некогда было заявления писать. Не придавал значения. Сожалею немного…»
Он немного сожалел, а вот мы надеемся, что творчество Александра Васильевича Егорова будет пересмотрено, и его произведения издадут достойным его таланта тиражом.
Гульсум Мустафина, ветеран педагогического и журналистского труда.

Отрывок из книги Александра Егорова «Зеркало Белорецкого пруда», которую он написал в 2004 году

После Гражданской

Окончание Гражданской войны в первые годы не принесло заметного облегчения, не внесло определённости и стабильности в жизнь Белорецкого завода.
5 июля 1919 года в Белорецк вернулись красноармейцы, в округе установили советскую власть и приступили к налаживанию хозяйственной жизни. Чтобы подойти к уровню Вогау, понадобилось семь-восемь лет. Представим себе, насколько вперед ушло бы развитие Белорецкого завода, всего округа за эти годы, не произойди революции и Гражданской войны. Увы, сколько времени и сил человеческих потрачено только на достижение прежнего уровня. Кто виноват? Никто конкретно. «Виноват» уровень развития общества, персонифицированный в людях, управляющих государствами.
В советских учебниках разъяснялось, что во всех трагедиях, бедах, конфликтах начала двадцатых годов виновата разруха, порождённая Гражданской войной и иностранной интервенцией. Этой сказке мы верили и до сих пор повторяем стандартные фразы о восстановлении разрушенного хозяйства в первой половине двадцатых годов.
Разруха, как чудесно сказал Михаил Булгаков устами своего героя профессора Преображенского, была не на предприятиях, а в головах. В самом деле, не было в Гражданской войне авиационных соединений, не было танковых армад, которые могли стереть с лица земли не одну домну, а целые города. Не выводили из строя партизанские армии сотни километров железных дорог, не гвоздила артиллерия по осажденным городам, уничтожая сотни тысяч домов.
Весь жилой фонд Белорецкого завода был целым, нетронутыми стояли домны и мартеновские печи, невредимыми оставались плотина и электростанции. Лежали в сохранности рельсы и шпалы узкой колеи от Белорецка до Запрудовки, в наличии были запасы сырья и топлива. Самое существенное, что потерял завод, так это лошадей, но и здесь не было катастрофической картины. Мне рассказывал отец, как его двое дядьёв воевали в казачьих частях на фронтах мировой войны, потом один из них попал в Красную Армию, другой - в Белую. Оба вернулись на конях, с которыми уходили по мобилизации. То есть даже массовые реквизиции лошадей - основы тогдашней хозяйственной жизни - не подрывали экономику.
В годы Гражданской войны заводы работали, вели строительные и ремонтные работы. Хуже обстояло дело со сбытом и финансовой системой. Разрушению подверглась не материальная база, на время перестала действовать система заказов, оплаты и поставок готовой продукции. Оказалась разрушенной организационная сторона хозяйства.
К власти пришли решительные и «твердокаменные» люди, профессиональные революционеры, но никак не профессиональные экономисты, финансисты, доменщики и мартеновцы. Плюс к этому, ко всем специалистам периода Вогау и к команде Вышнеградского царила классовая ненависть, в лучшем случае, классовое недоверие.
Сверху поступила директива: все взять на учет и организовать контроль. Данные учета оказались таковы. Белорецкий металлургический завод временно остановлен на ремонт, в запасе 774 000 пудов чугуна, дров хватит на 5 месяцев, есть заводской комитет и профсоюз, насчитывающий до двух тысяч человек. По всей вероятности, самым существенным авторам составления бланка учетного листка представлялось состояние культурно-просветительной работы. Оценка ей дана неудовлетворительная. Подбор книг не тот, большевистских газет в наличии нет.
Лишь в конце, мимоходом, проверяющий отмечает: плохо дело с продовольствием и финансами. Примерно такой же анализ по Проволочно-гвоздарному заводу. «Беда, когда пироги печет сапожник».
Зато новая власть озаботилась вменить в обязанность администрации регулярные сообщения в военкомат и ГПУ о бывших офицерах Белой армии и специалистах, работающих со времен Вогау и Вышнеградского. В списках оказались бывшие командиры рот Белой армии В.А. Ададуров - весовщик мартеновского цеха, С.П. Бушуев - помощник заведующего цехом, подпоручик М.Г. Соколов - чертежник, воентехник В.Е. Хлёсткин - тоже чертежник и т.д. По бывшим красноармейцам - тоже списки. На заводах проводили военное всеобщее обучение, создали коммунистический полк во главе с военкомом Фёдором Сызранкиным, создавали части особого назначения (ЧОН).
На заводах вхождение в нормальный ритм работы шло с трудом, производительность вышла по стране на уровень довоенного к 1925 году, когда наметились контуры нового типа экономической системы, основанной на полной ликвидации самостоятельности предприятия, на попытках детальной регламентации планового хозяйства. За пять лет после Гражданской войны удалось подготовить некоторое количество специалистов из «низов», появился опыт руководства в верхнем эшелоне.
Люди с трудом обретали надежду на нормальную жизнь. Заметным событием, оставившим на удивление глубокий след в памяти белоречан, был приезд в декабре 1923 года в заводской поселок председателя Всероссийского Центрального исполнительного комитета М.И. Калинина. Выступал он перед заводчанами 3 декабря в цехе Проволочно-гвоздарного завода, осмотрел другие цехи. Поездка его носила, выражаясь на современном политическом жаргоне, чисто популистский характер. Большевистской власти надо было подать некий символический знак измученной, больной, раздёрганной, нищей стране. Показать, что не зря затевалась революция, не зря скинули династию Романовых. Надо было попытаться убедить крестьянскую державу, что не напрасно лупили мужики друг друга несколько лет, что не зря громила новая власть кронштадских матросов, тамбовских крестьян, уничтожала казаков. Надо было дать какую-то надежду на нормальную жизнь, приоткрыть дверь в некую сказочную страну под названием «социализм».
Массовых средств информации и пропаганды тогда не было, потому изобрели способ общения с народом под названием «агитпоезд». С таким поездом и путешествовал один из руководителей советского государства М.И. Калинин, заглянувший на сутки в Белорецкий завод и посетивший село Серменево. В память об этом событии кому-то из партийных функционеров пришла в голову идея назвать комбинат именем Михаила Ивановича, к чему, как мы видели, не было никаких особых оснований, кроме желания покрасоваться в лучах имени заметного человека. Калинин был, конечно, человеком достаточно неординарным, коль сумел подняться на верх советской пирамиды, однако ничем себя не проявил, исполняя роль послушного зицпредседателя, строго следовавшего указаниям диктатора. Народу ничем не запомнился, кроме бессильно-доброго командного лица и козлиной бородки. Имя М.И. Калинина тихо, само собой ушло из названия комбината на рубеже тысячелетий, и никто этого не заметил.

Ещё больше новостей – на нашем канале. Читайте нас в Телеграм Газета «Белорецкий рабочий» https://t.me/belrab