Сорок сантиметров вечности

Только это теория. На практике каждый из нас сердцем или умом всегда на определённой позиции и обязательно сочувствует кому-то. Иначе просто не получается. По крайней мере, у меня.
Изложу проблему предельно кратко: на городском кладбище не остаётся мест для захоронений. О новом кладбище остаётся только мечтать: чтобы его открыть, необходимо 125 миллионов рублей (по уже устаревшей смете). Поэтому специализированная служба по вопросам похоронного дела вынуждена хоронить людей прямо на дорогах (или так называемых «лучах» между кладбищенскими кварталами). Разумеется, это вызвало недоумение со стороны общественности.
Кладбище - от слова «клад». И русский народ всегда относился к погостам, как к особо святым местам. Это, если хотите, тот же храм или его продолжение. Поэтому вышеуказанная проблема носит не просто технический характер. Она касается, скажем прямо, вопросов совести.

Едем на кладбище с директором специализированной службы по вопросам похоронного дела Галиной Соболевской и представителем общественности в лице Андрея Кучкина.
Итак, сошлись две неумолимые логики. Если не сказать, что столкнулись. Предлагаю читателям порассуждать на эту тему. А пока послушайте, что говорят противоборствующие стороны. Мы идём по едва отсыпанной дорожке между кварталами кладбища и бурно спорим.
- Вот на этой дороге пока не планируются захоронения, - говорит Галина Юрьевна.
- Ключевое слово «пока»! – иронизирует Андрей Иванович.
На одном из поворотов значится свежая могила как раз посередине луча, разделяющего кварталы. Вдалеке еще один холмик, тоже расположенный на дороге…
На кладбище нет сторожей. Здесь часто можно увидеть гуляющих коров, которые ломают памятники. Кстати, мусора мало. Видно, что на кладбище убираются. Вот только почему хозяева коров не смотрят за своими бурёнками? И как им нравится молоко от коровы, которая жевала кладбищенскую травку?..
На кладбище скоро не останется кварталов, потому что все дорожки будут отданы под захоронения.
- А как бабушка с посошком будет проходить здесь?
- По СНИПу расстояние между могилами должно быть не менее сорока сантиметров, - парирует Галина Юрьевна.
Вижу захоронения, между которыми самый узкий проход (на вид – как раз с полметра). Пытаюсь пройти, но вопрос в другом:
- А как люди будут менять памятники, подвозить щебень, цемент? – спрашиваю Галину Юрьевну.
- А как всё это делают на старом кладбище, где тоже нет подъезда к могилам?
- Наверное, вручную…
- В том-то и дело! К тому же всем этим, как правило, занимается специализированная служба.
Я всё понимаю, но пожилой человек между могил, расположенных на расстоянии в 40 см друг от друга, явно споткнётся.
Андрей Кучкин настаивает, что дорожки между кварталами просто необходимо сохранить.
- А где людей хоронить? – пробую я встать на сторону Галины Юрьевны.
- На новом кладбище!
- Его нет…
- Пусть сделают!
- Я верю, что года через два у нас всё же будет новое кладбище… - вставляет Галина Юрьевна. – Хотя, подчеркиваю, для этого требуется огромная сумма. Располагаться оно будет напротив мусульманского кладбища. Но сегодня денег для его открытия нет.
- Кто ищет, тот всегда найдет! - как-то уныло произносит Андрей Иванович.

Мимо лихо проезжает иномарка. Когда-то я хотел написать статью и назвать её: «Поставьте на кладбище светофор!»
Галина Юрьевна знает о моём отношении к этим автомобилям и таким водителям.
- По закону по кладбищу могут ездить только ритуальные автомобили и специализированная техника. В частном порядке можно подвозить к могилам людей с ограниченными возможностями здоровья. Всем остальным по кладбищу на машинах ездить нельзя. Это закон!
Проезжает ещё один автомобиль. За рулем явно не инвалид. Галина Юрьевна, не дожидаясь ёрничества с моей стороны, произносит:
- Да, я нарушаю закон! И часто получаю за это… Мы открываем шлагбаум. Мы вынуждены это делать…
И мы ведь тоже понимаем, если его закрыть, то белоречане просто доведут администратора кладбища до инфаркта. И сломают шлагбаум.
- Нужно повышать культуру посещения кладбища, - произносит Галина Соболевская.
- Но как бабушки будут ходить на могилы, если не будет дорожек? – не унимается Андрей Кучкин.
Пока они спорят, подхожу к женщине, которая пришла на могилу близкого человека.
- Пока всё нормально, - говорит Наталья Михайловна. – Но уже становится тесно. К некоторым могилам приходится пробираться.
Замечаю еще двух женщин. Подхожу, спрашиваю об уплотнении кладбища, которое уже началось.
- Знаете, мне не хотелось бы лежать на дороге… - говорит одна из них.

Галина Соболевская делает резюме, которое звучит так: некоторые дороги будут оставлены, остальные отдадут под захоронения, что приведет к уплотнению кладбища и полному исчезновению кварталов. Это жёсткая необходимость. Общественность в лице Андрея Ивановича Кучкина считает, что необходим быстрейший ввод нового погоста, иначе люди на старом кладбище могут просто потерять могилы своих близких, до которых будет трудно (или невозможно) добраться (особенно пожилым людям, не говоря про инвалидов).
Иду в сторону часовни. Кстати, почему ее так называют, если на этом сооружении даже нет креста? И почему его там нет?
Вновь думаю о том, что кладбище – от слова «клад». Значит, это сокровище нашей памяти, алтарь, к которому надо подходить смиренно. Подходить, а не подъезжать. Впрочем, хорошо, что люди хотя бы музыку выключают в своих авто, подкатывая к могилам.

Сегодня на белорецком кладбище, что на Укшуке, около 50 тысяч захоронений. С памятников на меня смотрят молодые лица: из трёх человек только одному за семьдесят, остальные ушли, когда им было от тридцати до пятидесяти. Из полусотни тысяч усопших большая часть людей, как принято говорить, репродуктивного возраста. Теперь здесь находится второй Белорецк. Только мёртвый.
Заметил, что на кладбище перестаешь бояться смерти. Она, конечно, продолжает страшить, но уже как-то исподволь, навевая грустные мысли: «Интересно, на какой из оставшихся дорог похоронят меня? Наверняка мой памятник потеряется среди прочих. И кто-нибудь, пробираясь по тропке в сорок сантиметров, скажет сам себе: «Это не тот ли, который в газету писал?» Нет, не так. Никто ничего не скажет. Пройдет мимо, пристально глядя себе под ноги, чтобы не споткнуться. И не заметит улыбку на фото. Кстати, вы заметили, что все фотографии на памятниках крайне жизнерадостные. Впрочем, это правильно: чего им горевать? Там, наверное, лучше...

Игорь КАЛУГИН. Фото автора.

Ещё больше новостей – на нашем канале. Читайте нас в Телеграм Газета «Белорецкий рабочий» https://t.me/belrab