Почему не стало Зигазинского завода?

Никто этим обречённым людям не помогал в обустройстве, питании, одежде.
Да и руководителей совсем не заботил быт людей. Заводчик Шамов, к примеру, всегда умудрялся обсчитывать рабочих в свою пользу. Правда, говорили, что делал это не как нагло, как на других заводах. Видимо, боялся.
Завод проработал до 1937 года, выплавляя чугун под маркой «Соболь». Качество – вот что означало это клеймо на отливках зигазинского металла. Придумал этот знак основатель династии Демидовых - Никита Демидович Антуфьев (больше известный как Никита Демидов), основателей горнозаводской промышленности на Урале и в Сибири. Мех соболя всегда был дорогим, долгое время в России он использовался в качестве денежной меры. Железный чугунок стоил ровно столько, сколько в него входило шкурок соболей. Некоторые историки проводили аналогию между свойствами уральского железа и мехом соболя. Уральское железо получали из высокогорной руды, которая содержала примесь меди. В результате железо получалось «мягким», отличалось хорошей ковкостью. Мех соболя тоже ценился за мягкость.

Отмечу, что Зигазинский завод по тем временам был одним из самых технически оборудованных на всём Урале, используя бурый железняк, который плавился на 95-97% без образования крицы (шлаковых включений). После исследования металлургических процессов, выяснилось, что крица образовывалась в основном из магнитных руд, которые везли с горы Магнитной. Содержание железа в ней было больше, чем в бурых железняках, но такая руда на древесном угле полностью не плавилась, в результате образовывалась крица, которая требовала проковки молотами.
Зигазинский завод работал в режиме древесно-угольной металлургии, зарекомендованной во всём мире, а особенно на Рурском месторождении в Германии.
В наше время пытливые молодые люди не всегда верят архивам, поэтому задают очень неожиданные вопросы, связанные с историей. Один из таких вопросов касается Зигазинского завода.

Итак, это предприятие находилось рядом с залежами руды, вокруг завода работали 17 углевыжигательных печей. Уже в то время на заводе имелись паровые двигатели, динамомашина, то есть он был технически оборудован прекрасно. В 1929 году в семи верстах от него была построена узкоколейная железная дорога, по которой можно было вывозить готовую продукцию гораздо большими объемами, чем на лошадях. Но в 1934 году почему-то завод остановили…
Это случилось при советской власти. Вскоре завод начали разбирать: огромную разливочную машину погрузили на специальный трал из брёвен, в который запрягли 40 лошадей, и потащили из Зигазы в Белорецк. Разобрали и вывезли с завода всё до мелочей: локомобили, формовочные машины, генераторы, даже оконные рамы, двери и трубы. Следом за сто километров (опять же на завод в Белорецке) по железной дороге паровозы повезли железную руду, добытую в этих местах. Так продолжалось до закрытия металлургической части Белорецкого завода.

Проанализировав ситуацию, возникает справедливый вопрос к старшему поколению: кто из руководителей прошлого не дал ход развитию Белоречья, где Зигаза осталась бы центром древесно-угольной малой металлургии, а город и Белорецкий завод стали бы выполнять метизную часть металлургического производства, как сейчас.
Вопросов к истории нашего края очень много, но навряд ли удастся на них правдиво ответить. Ведь и архивные документы писались под диктовку тех, кому раздавали приказы сверху. Время врагов народа, всеобщей подозрительности и поклёпа не прошло мимо нас. Часто в истории бывают такие моменты, когда людям приходится делать то, что надо кому-то, а потом вновь возвращаться к истокам и начинать всё заново.

Как говорится: времена не выбирают, в них живут и умирают. Именно эти пару строк из стихотворения поэта Александра Кушнера разлетелись по миру, пожалуй, сегодня их знают все. Возможно, именно они подвигли меня тоже поискать рифму и написать стихи о тех местах, которые мне дороги. Не судите строго.

Берёза у школьного крыльца
Старая берёза
у школьного двора.
Потемнела даже
на стволе кора.
Шурик и Петрусь
берёзку посадили,
«Памяти отца погибшего…» -
так они решили.

И росла берёзка
вместе с детворой,
Распуская листья
раннею весной.
В жизнь большую
всех нас провожала,
И молитву Господу
листьями шептала.

Мальчики и девочки
в первый класс пришли,
Но давно окончили
школу ту они.
По краям и весям
разбросало их,
И ребячий гомон
здесь давно затих.

Тара моя, Тара – милое село.
И закрыта школа
там давным-давно.
Только чудо-дерево
у школьного крыльца
Будет помнить нас с тобой
до самого конца.

О любимой Таре
Если Тару Родиной считаешь,
Чувство дорогое
в сердце бережёшь.
Даже в снах
ты Тару вспоминаешь,
Любишь и душе
покоя не даёшь.

Бьёт у моста родник студёный,
Вода хрустальна и чиста.
И речка Тара
весною полноводной
Уносит в прошлое
счастливые года.

Евгений ИВАНОВ.

Первоначально Зигазинский завод не имел никакого отношения к комплексу Белорецких заводов и рудников. Его строительство относится к так называемой второй волне развития уральской металлургии, которая в конце 19 века шла на иностранные инвестиции. К этой волне, кроме Зигазинского, относятся Инзерский, Лапыштинский и Лемезинский заводы, построенные и запущенные в течение одного десятилетия. Эти заводы стали современнее демидовских: они были более компактные и производительные.
На Зигазинский завод пригласили металлургов с Авзяно-Петровских заводов, а также жителей центральных губерний России и верховьев Вятки. Местные жители соседних башкирских деревень в основном работали на заготовке дров для печей углежжения, которые выкладывали из природного камня и кирпича по берегам речушек. Выплавляемые чугунные чушки вывозились зимой санями в низовья Зилима, откуда по весне на барках сплавлялись к Сафроновской пристани Уфы.
Во время Октябрьской революции Зигазинский завод, как и тысячи других по всей стране, остановился. После завод снова начал работать, но с меньшей производительностью. Продукцию на подводах отправляли до железнодорожной станции Тукан, далее - в Белорецк.
В 1936 году произошел взрыв зигазинской домны. Катастрофу с человеческими жертвами и разрушением дорогостоящего оборудования посчитали вредительством. Среди зигазинских металлургов начались репрессии. Часть рабочих уехала работать в Белорецк. В 1937 году Зигазинский завод закрылся, а уцелевшее оборудование еще несколько лет вывозили в Белорецк.
В 1953-1954 годах ликвидируется углежогная отрасль Зигазы: на Белорецком заводе в эти годы перешли при выплавке чугуна с угля на кокс.

Из материалов Белорецкого краеведческого музея.