Только мы с конём...

Издревле повелось, что в этот день лета замечательные и очень умные животные не работают вовсе (иначе по поверью - быть падежу скота) и получают увеличенную порцию внимания.

В наше время удобств и комфорта всё легко и просто: вода к людям приходит по трубам, тепло - от газового котла, про керосиновые лампы для освещения уже и забыли, а за продуктами люди ходят в магазин. Самое время напомнить, что буквально 60-70 лет назад без лошади и коровы жизнь в деревне, да и в городе, была просто невозможна. Убрать покос, привезти из леса дрова и сено, съездить к родным или в центр по делам тогда можно было на Сивке-бурке. Так мы привыкли звать нашу серой масти лошадку. Неспроста редактор «Белорецкого рабочего» Александр Урцев не раз предлагал поставить в Белорецке памятник лошади. В частности, в Инзере и в ближних деревнях в пору моего детства (40-50-е годы прошлого века) насчитывалось до 500 лошадей - главной тягловой силы в домашнем хозяйстве, на стройках и производствах. Конные дворы работали в леспромхозе, в отделе рабочего снабжения, который обслуживал столовые и сельские магазины. Своё подсобное хозяйство имела и больница. И там держали коров, свиней и лошадей, так что мясо и овощи для питания пациентов в больнице были свои.

Тёплые воспоминания хранит моя память и от школьной экскурсии на конный двор леспромхоза. Ухаживали за животными женщины-конюхи, а за здоровьем лошадей следили ветеринары. Кони отдыхали в своих стойлах с табличками - именами: Вороной, Огневой, Белуга, Казачка и прочие. Рядом - речка Кама-Елга, так что с водопоем и санитарией здесь было всё нормально. На ремонте телег, тарантасов, колёс и сбруи работали плотники и шорник. В те годы директором леспромхоза был бывший фронтовик Борис Васильевич Кирпичёв. Каждую неделю он объезжал несколько лесных участков. Постоянный кучер Пётр Смирнов с раннего утра уже был в его приемной, а заканчивал работу ближе к ночи. Тарантас его тащил сильный вороной жеребец, сверкающий на солнце серебристой шерстью. А в дальнюю дорогу (на участок в Кузъелгу, за 50 километров) директору запрягали пару лошадей.
Два коня держали и на нашей почте. Для них был выделен и сенокос за Нукатово, в 11 километрах от Инзера, на горе Зунуй. Дальше - гора Крутая, Каменная, Липовая, а еще дальше - хмурый, верхушками деревьев скрывающийся в облаках хребет Зильмардак. Там, в 30 километрах от Инзера, располагались леспромхозовские покосы. Повторюсь, без лошадей тогда невозможно было провести ни одного дня! Безлошадные семьи за помощью обращались к соседям.
Волнительным моментом для меня был ежедневный прогон табуна по нашим улицам. Так повелось, что с весны и до глубокой осени после каждого рабочего дня коней со всех предприятий собирали в табун и отгоняли на ночное кормление на поляны в трёх километрах от Инзера. В один и тот же час издали нарастал гул от топота сотен копыт, и вот уже плотный табун преимущественно гнедых коней, звеня колокольчиками и подчиняясь крикам погонщиков, резво проносился мимо наших окон к сельской окраине. В такие минуты на улице не должно было быть ни людей, ни домашней птицы или скотины. Уставшие за день, в предчувствии ночного отдыха и кормежки кони спешили на знакомые поляны недалеко от посёлка. А наутро той же дорогой, сытые и отдохнувшие, под перезвон своих колокольчиков они бодро возвращались в конюшни, чтобы вскоре разойтись по рабочим местам.

В частных хозяйствах инзерцев коней также было немало. Большие семьи содержали двух лошадей. Надо сказать, если на корову заготавливали шесть возов сена, то лошадь за зиму съедала восемь, а некоторые и девять возов. Напомню, что хороший воз получался из трёх копён.
Роскошью и лакомством для коня всегда был и будет овёс. Не сразу, а с годами мы смогли давать его своей Сивке-бурке вдоволь. Выручал хлеб, который мы давали ей по одной–две буханки. Хлебной краюхой перед дойкой мама всегда угощала и корову. Лошадь выпивает за раз три-четыре ведра воды, таскать которую из реки по крутому склону приходилось и корове, а также овечкам, гусям и курам. Зимой мы с двумя братьями по очереди водили коня на водопой к речной проруби. Братья забирались Сивке-бурке на спину и ехали к реке верхом, я же вела коня за уздечку. Ледяную воду лошадь пила медленно, не спеша.
В наше дежурство входили и другие обязанности: принести животным сена, убрать навоз, расчесать коню гриву и хвост, осмотреть, нет ли ран и потёртостей. Каждый старался сделать всё как надо, ничего не упустив. Лошадь у нас была все годы, пока мы учились в школе.

И как же не вспомнить, как на паре лошадей, украшенных лентами, приехал за мной жених. Под дугой звенели маленькие колокольчики. После того, как родственники меня выгодно «продали», мы с будущим мужем уселись в кошёвку и в сопровождении еще трёх конных экипажей поехали к нему домой. Так начался первый день нашей свадьбы.
Также лошадки всегда были участниками не только Масленицы, но и других поселковых праздников.

В заключение скажу, что мы росли, помогая взрослым в покосах, вместе с родителями копали картошку, таскали сено, воду, дрова. Ухаживая за домашней живностью, во всём могли заменять друг друга. Смотрю теперь на внуков, не выпускающих из рук смартфоны, и не знаю: радоваться за них или  сочувствовать им. Привычных для нас забот о домашней скотине они не ведают, коней и коров наблюдают только на расстоянии на каникулах у бабушки в деревне, так что, может быть, День коня после нас отмечать будет некому.

Людмила СУДАРЧИКОВА, Инзер.
Фото автора.

Ещё больше новостей – на нашем канале. Читайте нас в Телеграм Газета «Белорецкий рабочий» https://t.me/belrab