

В сильные морозы речка Кукашка замерзала, у людей были трудности с питьевой водой. Поэтому жители вынуждены были перебраться вниз по реке, где из-под горы бил источник с чистой и очень мягкой водой. Здесь и образовалась деревня Кукашка.
Многие бывшие жители Кукашки, живущие ныне в соседних населённых пунктах, и сегодня приезжают к этому роднику за водой. А летом, собираясь на малой родине, земляки устраивают там чаепития, вспоминая детство и юность.
Первым мастером на кирпичных печах был Федосеевич (имя и фамилия утрачены). Он пользовался большим авторитетом у местных жителей, именно под его руководством строились печи по иностранной технологии. Суровой зимой 1929 года Федосеевич заболел и вскоре умер. Снежные бураны замели дороги, выбраться из деревни было невозможно. И решили тогда жители похоронить уважаемого человека на вершине горы, у основания которой и расположилась деревня. Там и образовалось кладбище населённых пунктов Тара и Кукашка.
Кирпич для строительства делали в обжигательных ямах на Савельевской поляне из глины, которую добывали рядом. Из этого же кирпича был построен и Зигазинский завод, туда готовые стройматериалы доставляли по дороге вдоль ручья Туссуган. Печи в деревне Кукашка работали до 1946 года.
Тогда прочность раствора для кладки проверяли таким способом: 12 кирпичей промазывали раствором, размещая один на другом, затем поднимали стопу за верхний кирпич. Раствор считался качественным, если стопа не распадалась.
На Кукашкиной поляне были поставлены несколько избёнок, фундаменты от них можно найти и в наши дни. Загадочными объектами тех мест можно назвать два небольшие холмика. Старики говорили, что это могилы каких-то мусульманских святых, обладавших неземной силой. Тронуть захоронения никто не осмеливался.
До появления пиролизных печей переселенцы делали «кабаны»» для выжигания древесного угля. «Кабан» - это куча, состоящая из сваленных с комлем, листвой и корой деревьев, обложенная дёрном, куда не было доступа воздуха. «Кабан» долго курился едким дымом, а мастера, который следил за технологическим процессом, называли куренным. О первых куренных мастерах ничего неизвестно. Возможно, так их называли потому, что те объединяли группу лесорубов или курень.
До 1943 года куренным мастером работал Александр Лисовский, потом его призвали на фронт. Александр Степанович был сильным, смелым, не терпел беспорядка. Односельчане, провожая мастера на войну, просили его беречь себя, но вскоре в деревню пришла похоронка: Александр геройски погиб в бою с немецко-фашистскими захватчиками.
Вскоре из Карагаево прислали мастера Гинатуллина. Он был немногословен, но всех удивляло то, что мужчина имел две жены. Правда, в условиях войны в вышестоящих органах на это не обращали внимания. Когда стали закрывать печи, Гинатуллин уехал из Кукашки. В дальнейшем куренными мастерами были Константин Маминов и Иван Ермаков.
Окружённая первозданным лесным массивом деревня в двадцатые и тридцатые годы 20 века разрасталась. Жители заготавливали древесину как для обжига в печах, так и для производства пиломатериалов. Распиловка брёвен на доски велась маховыми пилами вручную. Для производства продукции использовался людской труд и конная сила. Все жители от мала до велика были задействованы в этом технологическом процессе, который давал им возможность на жалкое существование в этом удалённом от цивилизации лесном уголке Башкирии. Православные и мусульмане трудились бок о бок не покладая рук как на производстве, так и на своём подворье, считая, что Бог один. Они старались жить по божьим заповедям: любили, создавали семьи, радовались и вместе переживали беды.
Нам сейчас трудно представить тех людей, которые, оказавшись в диком лесу с суровым уральским климатом (морозы доходили до минус 40-45 градусов), со скудным запасом еды, в плохой одежде смогли не просто выжить, но и организовать производство. Только взаимная поддержка давала такую возможность. Судьбы, которые привели туда местных жителей, были разными, но в большинстве случаев - тяжёлые и непредсказуемые.
Деревня состояла из трёх улиц, две из них пересекались под прямым углом, на перекрёстке собиралась молодёжь, назначались свидания. Третья улица шла по горе. В деревне были конный двор, угольный склад, дровяные склады.
Люди работали на печах до изнеможения, но получали за свой труд мизерную оплату. Чтобы прокормить семью, деревенские жители старались вырастить как можно больше картофеля и разных овощей. Посреди деревни построили овощехранилище, где и хранились запасы до нового урожая.
Как бы трудно им ни жилось, родители заботились о детях, старались научить их читать и писать. На горе, возле скалы, построили начальную школу, учителем в ней работал Алексей Алексеевич Винокуров.
В те годы молодёжь на праздники наряжалась в модные хромовые сапоги и шаровары с напуском. Песни под гармонь не умолкали до поздней ночи. А какие дроби выбивали местные танцоры! Какие красивые голоса были у девчат: Елены и Анны Симоновых, Александры Лисовской, Екатерины Александровой, Анны Трофимовой и других. Сколько песен они знали! И пели их так проникновенно, что жители, которым полагалось крепко спать после трудового дня, слушали, затаив дыхание. Они умели радоваться жизни и при этом уважительно относиться друг к другу.
В шестидесятые годы Зигазинский лесопункт открыл в деревне свой участок. В построенном для рабочих деревянном бараке оформили красный уголок, при помощи кинопередвижки там стали демонстрировать художественные фильмы. Мальчишками мы бегали в Кукашку из Тары, где жили, чтобы посмотреть кино. В моей памяти осталось, что именно там я впервые увидел фильмы «Летят журавли», «Девушка с гитарой» и другие. Культура общения, показанная в этих кинокартинах, местными впитывалась, как живительная влага. На мой взгляд, уровень воспитания тех «лесных» людей был гораздо выше, чем у представителей крупных населённых пунктов.
В деревне работал магазин, во время войны там выдавали пайки хлеба. Продавцом работал Николай Арсентьевич Гордеев. Товары и продукты доставляли из Зигазинского лесопункта, снабжение было хорошим. Через день продавец ездил на лошади в Зигазу (примерно за 20 километров) за товаром.
Продавцом от бога, каких ещё поискать, все считали Николая Яковлевича Лаврёнова. Если кто-то из местных что-то заказывал, Николай Яковлевич привозил обязательно, при этом все были уверены, что вещь будет по размеру и он угадает с цветом. Бельё, костюмы, рубашки, кофты он доставлял по адресу, точно знал, кому что необходимо. Таким образом он одевал всю деревню, и людям не нужно было ехать в город, достаточно было показаться дяде Коле на глаза. Некоторое время продавцом работала Надежда Егорова, а заведующей была Надежда Григорьевна Аверьянова, которая переняла у Лаврёнова опыт и методы обеспечения населения товарами первой необходимости. Она имела большой авторитет у покупателей.
Среди первых жителей Кукашки были Кузьма Милешин, Степан и Иван Симоновы, Андрей Березин, Данил Миронов, Марьяна Чалова, Екатерина Титова, Пётр Ефимов, Тимофей Трофимов, Николай Гордеев, Фёдор Борисков, Егор Рыжкин, Семён Балконов, Павел Осипов, Василий Александров, Александр Лисовский, Исай Бардин, Георгий Иванов.
В небольшой деревне Кукашке было много одиноких женщин, растивших и воспитывающих детей в неимоверно тяжёлых условиях. Семья Степана Николаевича и Мавры Нефёдовны Симоновых появилась в новой деревне одной из первых. В их доме росли четверо детей: трое общих и дочка Степана от первого брака. Когда сильно заболел муж, Мавра увезла его в больницу Белорецка, но 7 января 1931 года он умер, и в сильные рождественские морозы по лесным тропам на лошади, запряжённой в сани, ей пришлось везти тело Семёна домой. В деревнях она просилась на постой, чтобы немного обогреться и покормить лошадь. Только благодаря отзывчивости и доброте деревенских жителей, которые делились с путницей последним, она смогла добраться до дома, где её ждали дети.
Пришлось Мавре самой поднимать малышей: она устроилась на работу - возила в коробах древесный уголь, но однажды попала под лошадь. Долго после этого болела, но не опустила руки, поднялась. Жизнь научила её справляться с любыми проблемами, она умела делать по хозяйству практически всё. А ещё малыши Кукашки и Тары появлялись тогда на свет с помощью Мавры Нефёдовны. Трудолюбие и способность выживать в любых условиях мать передала и своим дочерям.
Старшая - Арина - выучилась на кочегара паровых котлов, работала на теплоэлектростанции. Это был тяжелейший труд. Как и мама, она рано осталась вдовой с тремя детьми, но не сломалась, выстояла и подняла их на ноги. Вторая дочь - Мария -
трудилась путейцем на железной дороге, на пенсию вышла с должности бригадира путейской бригады. За самоотверженный труд Мария Степановна Симонова была награждена орденом Красного Знамени. Вырос у Марии сын Виктор, подаривший ей внука, который стал военным: Костя служит в звании полковника в Министерстве обороны Российской Федерации.
Долгое время именно Маша была опорой для престарелой мамы. Выросли Лена и Михаил Симоновы, работали на руднике в Западной Майгашле. Помогала Мария и сестре, и брату, чей сын Сергей служил в десантных войсках и уволился в запас тоже в звании полковника.
Вообще, если говорить о кукашкинских мальчишках, то ни у одного из них не было привычки косить от армии. Они служили в разных родах войск, многие оставались на сверхсрочную службу. К примеру, Николай Павлович Осипов дослужился до звания полковника, Пётр Николаевич Калугин после службы в десантных войсках работал инструктором парашютно-десантной школы в Магнитогорске. По стезе военных пошли Геннадий и Александр Гордеевы, Александр Борисков, Николай Титов и другие.
Василий Максимович Александров перебрался в Кукашку в 30-е годы. Когда в Верхнем Авзяне начали раскулачивать зажиточных крестьян, его отец Максим Макарович был включён в их список, так как семья держала несколько лошадей и коров. Узнав о грядущей беде, глава семейства приказал сыну Филиппу запрягать кобылу, привязать к телеге корову с нетелью и покинуть село. То же самое он велел и второму сыну – Василию, который с семьёй уехал в деревню Кукашку. В итоге комиссия по раскулачиванию не нашла на подворье Александровых лишнего скота. Однако отца в покое не оставили, вскоре последовали арест и ссылка. К счастью, он вернулся домой, но здоровье главы семейства было подорвано.
Сын Василий на новом месте построил добротный дом, был хорошим работником, за что его в деревне уважали. Он быстро влился в коллектив деревенских тружеников. В 1940 году семья Василия приютила у себя в доме Георгия Иванова, мужа покойной сестры Дуни Он пришёл в деревню вместе с четырьмя сыновьями (один из них - мой отец Илья) из Авзяна, где не было работы, а на Кукашке и в Таре можно было устроиться. Вот и решили родные люди помочь Ивановым. Потом зять Георгий со своей «гвардией» переселился в избёнку по соседству. Раньше там жили старики Ефимовы, которые один за другим умерли.
Когда началась Великая Отечественная война, все были в тревожном ожидании: в деревню постоянно привозили то повестки на фронт, то похоронки. И каждая семья переживала свою нелёгкую судьбу. У Тимофея Трофимова сын Николай был весёлым гармонистом. В начале войны он женился на Маше Васючковой, а на следующий день ему вручили повестку. Через месяц Трофимовым пришла похоронка. Следом ушла из жизни мама, не пережив смерти сына.
В 1942 году пришла повестка на фронт и Василию Александрову. В это время он возил дрова из делянки к печам. К тому времени установленную дневную норму он еще не выполнил, значит, не заработал права получить пайку хлеба. Передав через племянника, чтобы дома готовились к проводам, сам Василий решил сначала доделать норму, а потом собираться на фронт. Воевал он в Сталинграде, получил тяжёлое ранение, чудом остался жив. Долгое время лечился в городе Березники Пермского края. Потом вернулся домой, в родную деревню. Работал до выхода на пенсию лесником.
Григория Иванова, моего дядю, старшего сына Георгия, призвали в 1943-м. Но на фронт Гришу не отправили, он остался работать на авиамоторном заводе в Уфе. В конце 1944-го случилась у Григория беда: у него украли продовольственные карточки. Тогда парень решил уйти на войну добровольцем. Погиб Григорий Иванов 14 января 1945 года, находясь в пекле обороны Кёнигсберга. Похоронен в братской могиле, где покоятся свыше 8 тысяч советских воинов. В мирное время на этом месте был построен мемориальный комплекс.
Около 50 лет в Кукашке делали древесный уголь, который затем отправляли на подводах на Зигазинский завод. А потом заготовка древесины, разделка, погрузка в железнодорожные вагоны - всё было перенесено на станцию Тара. Люди из Кукашки начали переселяться в соседние деревни и сёла.
КУКАШКА – населённый пункт в составе Зигазинского сельсовета, в 2005 году исключен из учётных данных.
Располагался в 97 км от райцентра (Белорецка), в 15 км от железнодорожной станции Тукан, в одном километре от села Тара.
В 1939 году там насчитывалось 83 человека, в 1959-м – 153, в 1969-м – 92, в 1979-м – 25, в 1989 году – 3 местных жителя.
Замечу, что до самых последних дней существования, до Кукашки не было нормальной дороги, не было и электроснабжения, и много чего ещё. Сейчас от деревни осталось только кладбище.
Я рассказал о людях, которые жили в деревне с незвучным названием Кукашка. Как и многие, кто родился вдали от шумных больших городов, они мечтали и трудились, любили друг друга и свой уголок земли, не поддавались унынию, помогали в трудные времена тем, кто нуждался. И всегда оставались простыми и душевными людьми.
Семья Шурыгиных оказалась в деревне во время войны, они были командированы туда как трудармейцы для работы на печах. Вот как Таисия Шурыгина (Козакова) выразила свои чувства к малой родине:
Как хочу я вернуться на родину, в мой забытый родной уголок,
Где глухарь на поляне токует и подругу на танец зовёт.
Тишину старинного кладбища нарушает лишь филина крик,
Да речушка студёная, быстрая на рассвете с зарёй говорит.
В период работы Западно-Майгашлинского карьера по инициативе Николая Борискова, Александра Аверьянова, Ивана Ефимова погост был огорожен. Имея к этому населённому пункту непосредственное отношение, я тоже принимал участие в этих работах. Огромная благодарность Владимиру Сенину и Вере Феофановой за поддержание в надлежащем виде изгороди деревенского кладбища.
Евгений ИВАНОВ. Фото из архива автора.