Там, где течёт река из слёз

Со второй половины девятнадцатого века на территории Белорецкого района существовало спецпоселение, куда высылали рабочих с Белорецкого плавильного завода для добычи древесного угля.
В послереволюционное время оно стало исправительно-трудовым лагерем. К 1930 году здесь были возведены жилые бараки, поставлены заборы, обнесённые колючей проволокой. Территорию эту назвали в честь протекающий рядом речки – Кузъелга. Неподалеку расположились и другие спецпосёлки: Средняя Тюльма, Капкалка. Среди репрессированных были мужчины, женщины и дети. Мальчики начинали работать с 12 лет, девочки с четырнадцати. Условия жизни ссыльных были очень тяжелыми.

Воспоминаниями о тяготах той жизни поделилась Алия Ахметзяновна Миннигулова, родившаяся в семье репрессированных.
– Жестокость в спецпоселениях была нечеловеческая. Мало того, что люди были сосланы, над ними еще и издевались: пытали в подвалах, избивали, унижали. Сбежать из таких мест было невозможно. В Кузъелге комендантом был человек по фамилии Городецкий. Он всех предупреждал, что после третьей попытки побега ссыльных будут расстреливать. Всё так и происходило, он лично выстраивал людей в линию и убивал.
Часто люди умирали и от того, что не выдерживали таких лишений. В нашем поселении жил человек, который каждое утро на телеге подъезжал к баракам и спрашивал: «Есть кто живой?» Если ответа не было, он собирал трупы, потом их закапывал. Ежедневно погибали 6-8 человек, но численность людей в поселении не уменьшалась. Одни умирали – сразу присылали других. Комендатура об этом прекрасно знала, но никого не щадила.
В спецпоселке Нура условия были не лучше. Знакомый рассказывал об одном случае, произошедшем с ним, тогда еще 5-летним мальчишкой. Он увидел, что на улице лопухи растут, начал их рвать, чтобы съесть. Это заметила женщина, тут же к нему подбежала и говорит: «Это моё! Я здесь хозяйка». Не дала ребенку ни единой травинки сорвать. Надо сказать, что растительности на тех территориях практически не осталось.
За забор выходить строго запрещалось. На завод всех выводили под конвоем. Люди видели, что за рекой Белой растет черемуха. Они на нее смотрели, но не имели права подойти, чтобы сорвать.
Но, несмотря на всё это, жили мы очень дружно. Люди объединялись, во всем помогали друг другу. Жизнь-то всё равно продолжалась: мы отмечали какие-то праздники, дети в школу ходили. Поначалу, конечно, негде было учиться, но ближе к сороковым годам в посёлке появились прекрасные педагоги. И много умных и талантливых детей росли в лагере, да и не только детей. Взрослые люди тоже были замечательные: после войны лагерь расформировали, но многие так в Кузъелге и остались, переквалифицировались и стали плотниками, столярами, кузнецами.

Когда это спецпоселение закрыли, я переехала в Белорецк. Потом лет 20-30 не была в посёлке. Но меня туда очень тянуло, я всегда говорила, что нам, репрессированным, нужно держаться вместе. В первый раз мы собрались 3 июня 2006 года на берегу, у висячего моста, что напротив Инзера. Устроили обед, каждый поделился воспоминаниями о своей семье. С тех пор проводим свои мероприятия ежегодно.
В 2009 году нам удалось установить памятник репрессированным на месте нашей школы. На открытие тогда приехали человек двести из Уфы, Челябинска, Екатеринбурга. Теперь у памятника установили ограду, дорожку заасфальтировали, ежегодно рядом сажают деревья. Это место теперь называется Аллея славы.
Позднее появились и другие мемориалы. Один из них установили на улице Ленина в Белорецке, его открытие состоялось в 2020 году. Тогда из-за коронавирусной инфекции обстоятельства складывались не самым удачным образом, но нам удалось соблюсти все сроки. Чуть позднее появился памятник и в спецпоселке Нура. На его открытии ребята из Юнармии присутствовали, очень торжественно было всё.

Недавно вышло в свет уже третье издание сборника «Белорецк в 30-40-е годы» под редакцией Клавдии Матвеевой. Над ним Клавдия Александровна начала работать ещё в 1994 году, когда вышел закон о восстановлении прав реабилитированных. В этой книге собраны истории о судьбах людей, материалы для неё готовили и потомки репрессированных.
Ещё отмечу проект «Город героев», им занимаются активисты из Межгорья Екатерина Олейник и Алёна Деева. В этом году они победили во втором конкурсе президентских грантов и получили 1,7 млн рублей. Деньги пойдут на создание историко-художественного фильма, издание мемуаров потомков и облагораживание заброшенных захоронений спецпоселенцев.

30 октября в Межгорье запланировано большое мероприятие. Нам бы хотелось не только почтить память погибших в те страшные годы, но и вспомнить о том, как мы сами жили в Кузъелге, поделиться своими историями. В наших краях еще остались бараки с тех времён. Они, конечно, в плохом состоянии, но для нас важно, взглянув на них, вспомнить, как мы тогда жили. Сохранить историческую память – это главное, чего мы хотим, - сказала Алия Ахметзяновна.

Анастасия КАЗАНЦЕВА.
Фото из архива А. Миннигуловой.

Ещё больше новостей – на нашем канале. Читайте нас в Телеграм https://t.me/belrab