Когда мотоцикл становится другом

Вот они, красавцы! Стоят рядком во дворе и блестят на солнышке! Впрочем, уже не особо и блестят: некоторые модели были выпущены семьдесят лет назад, и заводской блеск у них давно стёрся.
Мы уже рассказывали о Владимире Николаевиче Копытове в одном из номеров газеты: он был помощником машиниста того самого паровоза, который сегодня красуется на постаменте у въезда в город. Но оказалось, что у этого человека есть давнее увлечение: он занимается реставрацией старых мотоциклов.
- Неужели все на ходу? – спрашиваю я.
Владимир Николаевич Копытов смотрит на меня с укоризной, а потом подходит к одному из экземпляров своей экспозиции и резким движением ноги с одного раза заводит мотоцикл.
- Чувствуете, как работает? – кричит он мне сквозь шум мотора.
Прислушиваюсь… Мотоцикл издает прерывистые и гулкие звуки. Он как будто ворчит на своего хозяина: дескать, чего ты тревожишь меня на старости лет?
- Пых-пых-пых, - подражает звуку мотора Владимир Николаевич. – Сегодняшние двигатели работают иначе.
Для Владимира Копытова шум мотора, как песня!

У него пятнадцать мотоциклов разных моделей и возрастов. Мастер начинает экскурсию:
Подходим к мотоциклу чёрного цвета:
- Это «Паннония».
Сразу видно, что этот старичок повидал многое: у мотоцикла истертые сиденье и ручка газа, а на крыльях наблюдаются выбоины. Владимир Николаевич возродил мотоцикл в точности с заводским стандартом!
- Это венгерский мотоцикл 1969 года выпуска, - рассказывает мастер.
Он приносит из гаража технический паспорт и начинает его листать.
- Нет, вы рассказывайте своими словами, - предлагаю я ему. – Как о любимой девушке!
С мастера тут же слетает некоторое напряжение, которое наблюдалось в начале встречи, и он, поглаживая «Паннонию» по пузатому баку, продолжает:
- Хорошая техника. Расход топлива – шесть литров на сто километров пути. Мощность - четырнадцать лошадиных сил.
Венгерская «Паннония» стоит рядом с «Иж Планетой». Она слегка прикасается колесом к его раме. Венгерка явно сдружилась с русским мотоциклом. Мастер улавливает мой интерес и говорит о соседнем экземпляре:
- Это самая первая «Планета» выпуска 1963 года. Долго я ее восстанавливал.
Владимир Николаевич купил мотоцикл по цене металлолома. Собственно, это и был металлолом: уцелели только рама и картер. Всё остальное мастер добывал долго и тщательно. Через друзей и знакомых.
- Бак и переднее крыло я в Ломовке купил, вилку – в Бурзяне, трубы – в Чёрновке раздобыл.
И затем с тихой гордостью произносит:
- Всё соответствует заводской конструкции!
Рядом с «Планетой» скромненько притулился еще один мотоцикл.
- Это «Иж 49», - лицо мастера мгновенно озаряется радостью. – На следующий год ему исполнится семьдесят лет!
- Завести сможете?
Владимир Николаевич опять бросает на меня укоряющий взгляд: дескать, обижаешь, брат!
Легко заводит мотоцикл. Правда, уже со второй попытки. Двигатель: «Пых-пых-пых». Владимир Николаевич явно наслаждается этими звуками. Он глушит мотор и трогает сидушку с амортизацией:
- Здесь мягко сидеть. А еще - цепь открытая, крылья свободные, чтобы грязь не забивалась. Этот мотоцикл старший брат «Планеты».
Я трогаю ручку газа, рычаг сцепления и ещё что-то…
- Кстати, здесь даже спидометр рабочий! – произносит мастер, трогая стекло прибора.
В его голосе опять прослеживается некая торжественность.

Реставраторы старой техники – они все такие. Вспоминаю, как однажды я встречался с одним умельцем, который восстанавливает ретроавтомобили. Он подвел меня к одной из своих старых машин (у него их тоже штук пятнадцать) и, показывая на ручку для подъёма и спуска бокового окна, священным шепотом заявил: «Настоящая! Заводская!» А когда я пытался покрутить эту штучку, он с некоторым ужасом воскликнул: «Аккуратнее!» Ручку он добыл с огромным трудом и относился к ней, как верующие к старинным иконам.
Отвечая на мой вопрос, зачем ему всё это нужно, Владимир Николаевич произносит:
- Это, наверное, болезнь.
Действительно, зачем сутками сидеть в гараже, восстанавливая очередной мотоцикл из всякого хлама, сверяя точность сборки с техническим описанием и жутко радуясь, когда удается найти оригинальную запчасть? А потом завести его, газануть несколько раз и проехаться по своему проулку под удивленные взгляды местной детворы. Кстати, мальчишки забегают к нему часто, чтобы поглазеть на технику.
- Это болезнь, - повторяет мастер. – Я без этого уже не могу.
Спрашиваю: а как жена относится к его увлечению? Ее в момент нашей встречи дома не было.
Умелец старается уйти от вопроса, но я понимаю, что жена, конечно же, слегка ворчит. Иначе и быть не может! Женщина – она и есть женщина. Наверняка предлагает ему продать мотоциклы, чтобы пожить спокойно на старости лет.
Но как можно их продать? Они же красавцы! Двигатель – «пых-пых-пых» - и на спидометре ещё бодро скачет полуржавая стрелка!

Мастер рассказывает грустную историю о том, как однажды продал свою «Яву». Продал вынужденно, потому что нужны были деньги. К тому же покупатель появился настырный. А «Ява» снится до сих пор.
- Мы в Тукане жили, - рассказывает Владимир Николаевич. – Отец мне сказал: закончишь пятый класс без троек, куплю тебе мотоцикл. Как я старался учиться! Ни одной тройки не получил. Отец купил мне «Минск», и с тех пор я заболел мотоциклами. А на селе без этой техники никуда! Едем, например, на покос: жена сзади, между нами дочка, впереди сын сидит почти на самом бачке.
Я слушаю Владимира Николаевича и вспоминаю своё детство. За вениками мы всей семьей тоже ездили на мотоцикле: мама сзади, мы с сестрой – в коляске. У отца был «Иж Юпитер» с жёлтым баком, который привлекал всеобщее внимание, и я страшно гордился этим обстоятельством. Вот только не могу вспомнить, куда мы веники умудрялись складывать?

Подходим к другой группе мототехники, стоящей неподалеку во дворе.
- А это мопед «Карпаты».
- У моего соседа в детстве был такой же, - вспоминаю я, тогда он радостно гремел своим мопедом на всю округу под ворчание старушек на лавочках.
- Когда внуки в гости приходят, разрешаю им покататься, - говорит Владимир Николаевич.
Внуков у него пятеро. Да он и сам не прочь поездить на стареньком мопеде советского образца, как, впрочем, и на другой своей технике.
- У вас специальный график составлен? – шутливо спрашиваю я. - То есть сегодня вы садитесь на «Паннонию», а завтра заводите «Планету»…
- Не-е-ет, – протягивает мастер. – Внуки просят: «Прокати, дед!» Ну, я рядом с домом их катаю.
Возле мопеда стоит старенький «Минск». На таком он ко-
гда-то гонял в своем детстве. Владимир Николаевич нашел его на металлоломе, перебрал двигатель, купил колеса, фару, трубу, сиденье, и сегодня мотоцикл заводится с пол-оборота.
Заходим в палисадник. Мастер показывает «Ковровец». Шикарный мотоцикл! У моего дяди когда-то такой был.
- А это «Днепр»? - пытаюсь угадать я, показывая на мотоцикл возле ограды.
Владимир Николаевич смеется:
- Нет, это сборный мотоцикл: заднее крыло и сиденье, правда, от «Днепра», а бак и двигатель - от «Иж 49», фара - от «Паннонии», рама - от «Иж 350».
Неподалеку замечаю «Иж Юпитер-3». Сердце слегка ёкает: как я уже говорил, такой же был у моего отца. Какими же мы все были счастливыми и дружными всего лишь вчера, когда ездили на мотоциклах! И какими стали разобщенными и злыми сегодня, пересев в большие машины.

Несколько мотоциклов у Владимира Николаевича находятся в работе. То есть они пока не заводятся, потому что идет активный поиск запчастей.
Мастер ведет меня в гараж и с гордостью демонстрирует сиденье от какого-то старого мотоцикла, которое он сумел однажды добыть.
- Вы знаете, как душа поёт, когда возвращаешь эту технику к новой жизни! - произносит Владимир Николаевич и смотрит на свои мотоциклы, как молодой жених на группу девиц в хороводе, среди которых ему предстоит выбрать невесту.

Заходим в огород. Тут хозяйничает его супруга Надежда. Сразу видно, что хозяйка она замечательная!
Кругом цветы, на грядках укроп, петрушка; перец, увесистые помидоры и огурцы в парниках. Владимир Николаевич рассказывает, как правильно сажать морковку. Тщательно запоминаю. Зря супруга слегка ворчит на него, упрекая за фанатичную преданность мотоциклам: он и в овощах неплохо разбирается.
Где-то рядом раздается мелодия старой советской песни «Старый клён». От неожиданности вздрагиваю. Оказывается, это звонит супруга Владимира Николаевича. Легка на помине!
Давно заметил, что характер человека можно определить всего лишь по одному обстоятельству: достаточно услышать, какую мелодию вызова он установил на свой телефон.
Владимир Николаевич разговаривает со своей Надеждой, а я машинально напеваю: «Отчего мне так светло? Оттого, что ты идешь по переулку…»
- Я когда-то на гармошке эту песню играл, - зачем-то говорю мастеру, когда он заканчивает разговор с женой.
- А у меня отец гармонистом был! - говорит он радостно. - Я его гармонь до сих пор храню.
Заходим в дом, Владимир Николаевич расчехляет старую гармошку. Ба! Да это же тальянка!
- Авзянская, - уточняет Владимир Николаевич.
Вспоминаю, что когда-то давно писал о старом авзянском мастере Тимофее Трофимове, который делал такие инструменты.
- Так он моему отцу родственником приходился. Тимофей и подарил ему эту гармошку…
Трогаю лады: тальяночка отвечает безупречным серебряным голосом.
Тема мотоциклов как-то уходит на задний план. Говорим об Авзяне, ищем общих родственников. В душе продолжает звучать: «Отчего, отчего, отчего гармонь поет? Оттого, что кто-то любит гармониста…»
Кстати, авзянские старожилы рассказывали мне, что жена Тимофея Трофимова тоже ворчала на него за то, что тот дни и ночи напролёт проводил в своей мастерской, делая из серебряных монет голоса для гармошек.

Прощаемся с Владимиром Николаевичем Копытовым. Он делится своей давней мечтой:
- Я хотел как-то на День Победы проехать по городу на самом старом своем мотоцикле. У меня и каска есть. Тоже старая...
Он добавляет, что пока работники ГИБДД не одобряют это начинание: мол, на ретромотоциклах нет стоп-сигнала.
Жаль… Ведь праздник же! А как было бы здорово, если бы белорецкий умелец Владимир Копытов, прикрепив, например, к «Иж Планете» древко с красным победным флагом, обозначал бы своим движением колонну Бессмертного полка.
Кстати, я знаю ещё одного мастера, у которого в гараже стоит «Победа». И она тоже заводится! Можно и его пригласить для участия в очередном победном шествии.
А пока Владимир Николаевич катает внуков в своем проулке, потом подолгу копается в мастерской, тщательно перебирает двигатели, ищет запчасти.
И все для того, чтобы увеличить свою коллекцию мотоциклов ещё на несколько экземпляров.

Игорь Калугин.
Фото автора.

Ещё больше новостей – на нашем канале. Читайте нас в Телеграм Газета «Белорецкий рабочий» t.me/belrab