Любовь к Родине конкретна

Мы и сами намеревались встретиться с Клавдией Александровной, которая к юбилею города издала книгу в трёх томах, посвященную истории Белорецка. Но не только! В прошлые годы под её авторством в свет вышли четыре тома исследований о спецпоселениях, которые находились в наших краях. Все книги издавались за счет автора.
Номера телефона Клавдии Александровны у меня нет, поэтому, чтобы договориться о встрече, иду в художественную школу, где она работает долгие годы. Заканчивается урок, и педагог выходит в коридор.
Разрешите мне сейчас тоже стать художником, чтобы описать её: миниатюрная, хрупкая, в валенках. Видя мой интерес к последнему штриху, она заявляет:
- Я советская...
Наверняка имеет в виду тот аспект, что советские люди к одежде и обуви были непритязательны. Ну да, если учесть, что в магазинах в ту пору простора для выбора практически не было никакого. Клавдия Александровна добавляет, что в детстве много занималась спортом, а потом даже работала учителем физкультуры в одной из школ, судила соревнования на морозном воздухе. И теперь ей без валенок просто никак: ноги мерзнут.

Уже на следующий день стучусь в ее квартиру.
Это жилище больше похоже на домашнюю галерею: по стенам вывешены картины белорецких художников, её друзей и коллег: Бориса Фролова, Юрия Байбордина, Александра Бурзянцева и других. Глаза останавливаются на картине с очень узнаваемым сюжетом: храм, вокруг брусчатка, на заднем плане - каланча. Я видел что-то подобное на старой фотографии.
- Да, это городской собор, который был разрушен, - говорит Клавдия Александровна, глядя на картину. - Я его немного придвинула к каланче и магазинам. Видите?..
Оказывается, это ее работа. Обращаю внимание еще на одну работу: женщина в башкирском национальном платье.
- Я писала её в Азналкино, куда мы с мамой ездили. Мне тогда было чуть больше двадцати.
О живописи Клавдия Матвеева может говорить бесконечно, поэтому придётся направлять ее к обозначенной теме. У эрудированного педагога в голове такой великий багаж различных знаний, что любую тему она начинает быстро и без излишних предисловий.
- Мама-стара сидела, пряла и всегда мне рассказывала о прежней жизни... А я слушала и запоминала. Своих родителей мама-стара называла только батюшкой и матушкой. Кстати, знаете, как её сватали?
Перед тем, как выслушать очередную историю, я прошу пояснить, кто такая «мама-стара»?
- Бабушка! - восклицает Клавдия Александровна. - Мы все так её называли.
Она рассказывает о сватовстве... Я держу в руках старинный Псалтирь, который достался Клавдии Александровне от мамы старой...
- Раньше ведь молодые свободно не гуляли, родителей слушались, на кого укажут, на том и женись. Или выходи замуж, - уточняет Клавдия Матвеева.
Ефросинью Евстигнеевну (так звали бабушку) сосватали быстро, хотя не обошлось без сложностей. Приехали сваты из соседней деревни смотреть девушку, а та - шмыг в погреб! Матушка и старшая дочь на стол угощения ставят, тятенька разговорами гостей потчует. Волнительный момент! Настало время смотрин: где же невеста-то?..
Стали ее из погреба вызволять, а она не вылазит! Стесняется. В угол забилась и плачет. Тогда матушка и говорит сватам: «А чего глядеть-то? Она такая же, как и эта, - и показывает на старшую дочь. - Только поменьше будет».
Сватам этих слов хватило. Скоро свадьбу сыграли... И хорошо жили! Оказывается, любовь - штука наживная.
- Мама-стара ослепла от горя, - продолжает Клавдия Александровна опять без предисловий.
Потом только поясняет, какое горе настигло её и всех близких: в тридцатых годах выселили их из родной деревни, объявив кулаками. Зрение к Ефросинье Евстигнеевне вернулось, только прежняя жизнь ушла безвозвратно. Семью поселили в спецпоселок Нура, что на окраине Белорецка, объявив врагами народа. «Враги» валили лес, голодали, мёрзли, болели, стонали, умирали...
После освобождения, которое случилось в 1947 году, мама-стара купила домик в Луке, там и провела остаток своих дней, рассказывая внучке о всех перипетиях жизни.

Свою книгу «Белорецк. 30-40 годы» Клавдия Александровна написала стремительно, в ней отразила страшную эпоху репрессий. Выпустить в свет этот труд она смогла лишь через 23 года, накопив нужную сумму денег.
Книга также стремительно разошлась по читателям. Автора буквально завалили просьбами выпустить дополнительное издание. Через несколько лет в свет вышли второй, третий и четвертый тома книги. Заметьте: за счет самого автора!
- Спецпоселенцы - это мужественные и сильные люди, которые претерпели много несправедливостей к себе, хотя ни в чем не были виноваты, - говорит Клавдия Александровна. - А зернышко в душу мне бросила мама-стара, рассказывая удивительные истории прошлой жизни, в том числе и о том, как они жили в спецпосёлке, - добавляет она.
Листаю одну из книг. Фотографии бараков для переселенцев, здание комендатуры, хозяйственные планы. А еще лица людей: прямые и твердые взгляды, в которых несгибаемая воля и огромное желание жить. Вернее, выжить. Попав в спецпоселения, люди помогали друг другу, дружили, вместе справляли праздники. Вместе тихо молились.
В книгу вошли данные и о других категориях репрессированных. Например, здесь можно найти информацию о белоречанах, арестованных по печальной 58-й статье (антисоветская пропаганда). Известные всем фамилии: Кулеша, Гросс, Абызбаев. Последний был первым наркомом Башкирии...
Но центральная тема книги — переселенцы. Абашкины, Ерёмины, Неволины, Фахрисламовы, Фёдоровы, Хайбуллины... Сотни имен, и за каждым - исковерканная судьба.

У детства - страшная пора:
Презренье, плеть
и дуло пистолета.
Корову с тёлкой увели вчера,
А лошадь - по началу лета...

Это стихи из дневника Леонида Степанова, опубликованные в одном из томов книги. Его детство прошло в спецпосёлке Нура, откуда он каким-то чудом сумел выбраться еще до всеобщей реабилитации. Леонид окончил педучилище и ушел на фронт, не переставая делать дневниковые записи и писать стихи... Клавдия Александровна Матвеева издала его дневник отдельной книгой.

На мою-то могилку,
Знать, никто не придёт,
Только ранней весною
Соловей пропоет.

И еще один фундаментальный труд Клавдии Александровны Матвеевой, о котором бы хотелось рассказать. Труд основательный! Три огромных тома книги под названием «Белорецк: вчера и сегодня».
Клавдия Александровна собрала материалы по истории родного края: уникальные фотографии разных времён, документы, воспоминания. Она работала в государственных архивах Оренбурга и Уфы, встречалась со старожилами, погружаясь в эпоху и по кирпичикам воссоздавая облик прошлого.

По роду своей деятельности я видел много краеведческих изданий - хороших и разных. Книга Клавдии Александровны Матвеевой стоит особняком. Это, наверное, самая полная история Белорецка! Завод, школы, больницы, народные традиции - обо всём говорится подробно и в развитии.
- Наш город начинался с деревушки, - рассказывает Клавдия Александровна. - Она находилась в районе нынешнего стана-150. Вот, видите в середине церковка? Это второй храм, первый сжег Пугачёв, - она показывает мне одну из фотографий.
- Какой период в истории для вас особенно дорог? - спрашиваю Клавдию Матвееву.
- Советский! Потому что все люди получили возможность учиться.

Книгу «Белорецк: вчера и сегодня» она опять же издала за свой счет. Минимальным тиражом, на сколько хватило денег.
- Ой! - неожиданно спохватывается педагог. - Я сейчас на урок опоздаю.
Клавдия Александровна складывает на полку книги, продолжая рассказывать мне о самых ярких моментах белорецкой истории. Я слушаю её и думаю: настоящая любовь к Родине всегда конкретна. Что я имею в виду? Кто-то из великих сказал, что легко любить весь мир, но трудно своего соседа. Так же и в отношении Родины! Понимаете, любить Россию, которая от Камчатки до Калининграда, очень просто. Куда как труднее навести порядок в своём палисаднике, дворе или около подъезда.
Клавдия Александровна Матвеева издала несколько книг, посвященных истории родного края. И это ее весомый, конкретный и патриотический вклад в дело развития нашего города. Потому что без прошлого нет будущего (извините за банальность фразы). Она воздвигла своеобразный памятник Белорецку!
...Мы прощаемся на улице. Я смотрю вслед: маленькая женщина торопливо семенит большими валенками. Теперь она, как когда-то мама-стара, рассказывает детям о том, что знает и видела сама.

Игорь Калугин. 
Фото из книг и личного архива К. Матвеевой.