Халил вернулся…

У Кафии Халиловны на голове венчик, с помощью которого женщины из прежней эпохи подбирали волосы. Такие нынче носят лишь старушки, и то изредка. Некоторые соседи называют её тётей Катей, и она чем-то напоминает мне мою бабушку, которая, кстати, тоже жила в Нижнем селении и тоже носила такой венчик. Казалось бы, обычная женская штучка для волос, но зато какой образ… Образ смирения, скромности и приличия.

Дети войны. Судьба «увенчала» это поколение лучшими человеческими качествами, которые сегодня выглядят, как не до конца изношенное приданое в старом бабушкином сундуке. Знаете, что я заметил? Чем отличаются дети войны от нас, родившихся в мирное время, в годы расцвета (или начала заката) советской власти и тем более от детей перестройки? Эти люди смотрят на окружающую действительность иначе, у них в глазах есть покой и мирность. И они умеют молчать и слушать. Редчайшие нынче качества!

Кафия Халиловна Набиуллина немного волнуется: к ней корреспондент пришёл впервые. Она вспоминает, как её мама говорила накануне каждого праздника 9 Мая: «Никуда не ходите, дети мои, будьте дома! Завтра вдруг придёт отец!» Гильмибану (так звали маму) свято верила, что её муж Халил непременно вернётся. Что он просто лежит в госпитале. Год, десять, тридцать лет лежит, но... его обязательно подлечат и скоро выпишут. И он придёт… Придёт! Жена бойца свято верила, что это случится именно 9 мая. Действительно, в какой же ещё день должен прийти её любимый, долгожданный, её родной Халил? Только в праздник Великой Победы! В другие дни из этого далёкого и неизвестного госпиталя просто не выписывают. Она готовила праздничный ужин, грустно глядела на осиротевшую гармошку в углу, сидела возле старой печи, гладила широкими ладонями колени и смотрела на детей, которые разместились на лавке, как на жердочке. Их у неё пятеро: Юнир, Зинур, Кафия, Салима и Сайфулла. Юнир появился на свет сразу после того, как отец ушел на войну. Халил так и не успел взять на руки своего младшенького. Зато он баловал Зинура. Тот забавным был, любил гармошку. Отец, бывало, растянет тальянку, и тот сразу шмыг в передний угол, как на сцену. Руки в боки и давай отплясывать. Зинур очень грустил, когда папы вдруг не стало в доме, и гармошка замолкла навсегда...

Что такое война и зачем она, дети не понимали. Они думали, что это злая туча, которая всасывает в себя всех - и хороших, и плохих. А потом проливается грустным дождём на убогие совхозные поля. Но все они жили верой, что папка вернётся. Тучка пройдёт мимо их дома, и слёзы мамы обратятся в радость.- А вы знаете, моя мама не любила показывать своих слёз, - рассказывает Кафия Халиловна.О маме она говорит с трепетом. - Я помню день, когда пришла повестка. Мама нам ничего не сказала. Она спряталась за печку и стала плакать. Мы спрашиваем: «Мама, почему у тебя глаза красные?» А она: «Соринка попала»... Мама боялась плакать открыто, иначе бы мы, глядя на неё, тоже заревели во весь голос. Дочь Халила Кафия родилась в посёлке подсобного хозяйства, что близ Тукана. - Помню наш дом, - продолжает она. - Огромный стол, лавка большая. Отец сам всё делал, он плотником был... А ещё помню, кровать была - такая широ-окая! Мы на ней поперёк спали, все пятеро! Помню, как папа уходил на войну… Он поцеловал старшего сына, которому уже было 14 лет. Потом взял сестру мою помладше, поставил на табурет и тоже поцеловал. Затем меня и самого маленького Зинура...У нас соседка была - Лиза Гнедкова, - продолжает Кафия Халиловна после паузы. - Она дружила с мамой и сильно плакала в тот день: ну как ты, Бану, теперь без мужика детей растить-то будешь? Она мою маму Бану называла. А через полгода пришла похоронка... Мама тогда опять за печку спряталась. Плакала долго… Опять ей в глаз попала соринка, - Кафия Халиловна замолчала.

Гильмибану хранила кусочек хлеба, надкусанный мужем по её просьбе перед тем, как расстаться навсегда. Он ухмыльнулся тогда: «Что за глупости?» Но просьбу жены всё же выполнил. На хлебе остался отпечаток его зубов. Кусочек хранился как святыня. Но папы всё не было и не было... Сухарик по крошкам съели дети.- Мама была доброй, - рассказывает Кафия Халиловна. - И очень трудолюбивой. Работала круглые сутки. Днем в поле, а по ночам часто у коров роды принимала. Помню, приходили жители из башкирской деревни. Зима, холод, все ждут привоза хлеба в магазин. Мы неподалёку жили. Мама говорит кому-нибудь из нас: «Дети, позовите их погреться». И сама чай готовит... В разговор вступает дочь Кафии Халиловны - Эльбина. - Вы знаете, наша бабушка Гильмибану была удивительной. Помню, мы сидим за столом всей семьёй, она рядышком. Мы её жалеем, а она вдруг: «А я нужды и не знала!» Представляете? Столько пережить, пятерых детей на ноги поставить, и при этом - «нужды не знала»... Счастливая!

Я слушаю Эльбину и думаю, что счастье - это удивительно простая штука. Мы привыкли его искать в области положительных эмоций, но они очень зыбкие. Или ищем в сфере материального благополучия, но там тоже нет постоянства. А счастье - оно внутри нас. Надо только прислушаться в молитвенной тишине. Сегодня счастье стало каким-то показным, фальшивым, как глянцевая картинка, выложенная в соцсетях. - Мы всегда хотели узнать, где похоронен наш дед, где его могила, - рассказывает Эльбина. - Так случилось, что я встретилась с Николаем Ивановичем Лукиным, преподавателем гимназии № 14. Прочитала в «Белорецком рабочем», что он возглавляет поисковую группу... Это замечательный человек! Эльбина вспоминает, как без особой надежды она принесла Николаю Ивановичу документы своего деда. Жаль, что не сохранилась фотография красноармейца Халила… Лукин сделал необходимые запросы и начал поиск. И нашёл! Рассказывать о технических деталях этого по-иска не стану. Скажу лишь, что Николай Иванович всегда радуется, как ребёнок, когда находит могилу очередного солдата Красной Армии. Однажды ему жена шутливо сказала: «Ты как будто нашёл собственного деда!»

Тут позвольте лирическое отступление. С Николаем Ивановичем Лукиным я несколько лет назад был в поездке по Западной Беларуси, где в войну погиб наш легендарный Белорецкий полк. Неугомонный Лукин исследовал каждую ложбинку, любую впадинку, изучая ход тех страшных боев. Он сумел найти останки наших солдат… Помню, сидел Николай Иванович на кромке старого заросшего окопа, взьерошенный, пыльный и совершенно счастливый. Смотрел на течение Западной Двины, долго курил и не слышал ничего… В этот момент мы даже боялись звать его к ужину, сваренному впопыхах на костре. В каком-то святом смысле он - фанатик своего дела! И больше здесь добавить нечего. Вот как он кратко, по-армейски рассказывает о поиске Халила Хисматуллина: - Сложность была в том, что деревни, где шли тогда бои и погиб этот солдат, сегодня не существует, а район дважды передали другой области. Но удалось выяснить, что останки погибших солдат, в том числе и Халила Хисматуллина, были перехоронены, теперь они покоятся в деревне Плоское Тверской области.

В этом году внучатые племянники Кафии Халиловны - Регина и Тимур Азаматовы - побывали в тех местах. Я смотрю фотографии мемориала на братской могиле. Огромные кубы чёрного мрамора, под одним из них лежит красноармеец Халил Хисматуллин. Связываюсь по телефону с Региной и Тимуром, они живут в Москве. Чудесные люди! В Тверскую область Тимур взял свою дочку Алису. Мы говорим долго: о судьбе, о памяти, о долге. И в нашей беседе нет никакого пафоса. По крайней мере с их стороны. У меня это получается плохо…

Один старый журналист говаривал: «Когда пишете о войне, старайтесь упускать восклицательные знаки, лучше оставлять многоточие». Пафос - это то, что стирает грань между жёсткой правдой и художественными придумками. И выходит какая-то красивая неправда… - Там были очень жестокие бои, - рассказывает Регина. – Сейчас уже все материалы рассекречены, и мы знаем, что это была операция «Марс». Прадедушка погиб 25 ноября 1942-го… Там было настоящее месиво… - В мемориале захоронено двенадцать с половиной тысяч солдат, – продолжает Тимур. – Из них опознанными являются только шесть с половиной тысяч. И что знаменательно: за последние 25 лет были установлены имена еще трёхсот солдат. Среди них и наш прадедушка.Племянники рассказывают о подробностях сражений, которые им стали известны во время поездки. - Помните стихотворение «Я убит подо Ржевом?» - спрашивает Тимур. – Так вот, это и про нашего прадеда тоже. Вы спрашиваете об эмоциях? Моему прадеду было 43 года, когда он погиб. Мне сейчас несколько меньше. Трудно передать, что я почувствовал там, рядом с мемориалом. Это некая переоценка… - Мы ехали из Москвы на запад, - подхватывает Регина, – и видели множество братских могил. В каждой - тысячи и тысячи солдат… Сегодня на некоторых автомобилях можно увидеть надписи: «Можем повторить!»... Я вот думаю теперь: неужели люди, которые придумывают такие лозунги, не понимают, что этим они обесценивают смерть наших дедов?

Здесь позвольте ещё одно авторское отступление. На машинах в нашем городе в канун праздника Победы тоже можно встретить такие горделивые возвания. Дескать, взяли Берлин однажды, возьмем и ещё разок. С точки зрения уличного патриотизма это выглядит невинным и даже забавным. Вот только один дедушка рассказывал мне, как однажды он бежал в атаку и его чуть не пришибло оторванной ногой товарища, летящей ему навстречу. Бойца разорвало снарядом… Вы это хотите повторить? Это я тем, кто любит ухарствовать в своём патриотизме. И самое показательное, что такие надписи встречаются на задних стёклах немецких машин, на которых ездят наши патриоты.

Халилу Хисматуллину ТАМ не стыдно за свой род. Среди его потомков - Ирик Хисматуллин, погибший во время первой чеченской кампании, а ещё Ринат Азаматов, подполковник, летчик-истребитель, Альберт Набиуллин, известный адвокат… Впору писать книгу о потомках скромного крестьянина Халила и его супруги Гильмибану, которая «нужды не знала»… А закончить хочу вот чем. Нужно искать могилы наших дедов, погибших в ту войну. Искать назло тем, кто сейчас сносит памятники советским солдатам в Польше, Литве, Украине. Впрочем, почему назло? Искать во имя правды… А правда, если отталкиваться от нашего героя, очень проста: Халил Хисматуллин геройски сражался и геройски погиб. Вместе со своими товарищами. Как их звали? Иван? Василий?.. Среди них, быть может, был и мой дед Николай. Он пропал без вести в тех же краях… Стыдно, но я так и не закончил однажды начатый поиск его могилки. Попрошу помощи у Николая Ивановича Лукина.

Игорь Калугин.Фото из семейного архива Набиуллиных.