Счастье Гульсуры

Она смутилась, когда я спросил, считает ли она себя счастливой? Давно заметил, что слово «счастье» в лексиконе наших людей не является распространённым. Гульсура Исангулова, судя по всему, никогда не задумывалась, что это такое - быть счастливой. Оно и понятно: стоит задуматься, как тут же почувствуешь себя несчастной. Счастье - это не осознанная до конца радость бытия. Стоит осознать - оно тут же исчезнет.

Итак, женщина смутилась от вопроса о счастье, а потом вдруг оживилась:
- Ой, вы знаете, у меня столько родственников новых появилось! И мои детки в гости приезжают, в доме никогда не одиноко… Значит, наверное, счастливая я!?
Она долго не соглашалась на встречу. Не хотела, чтобы в газете появилась заметка о ней. Была уверена, что не заслужила такой чести. Мы вместе с фотокором кое-как сумели уговорить ее сфотографироваться.
Остались же такие люди! Я думал они давно вымерли, как мамонты… Нынче, наоборот, принято снимать себя везде и всюду, а потом выкладывать фото в публичное пространство. В большинстве своём люди почему-то не способны придумать какой-нибудь оригинальный образ, который бы отражал их характер и душу. Все фото в соцсетях страшно одинаковы! (Ну хорошо, не все, но большинство). Особенно это касается женских снимков. «Вот я на море: купальник, черные очки, татуировка». И типовая поза: подбородочек вниз, плечико слегка вперед, согнутое колено. «А вот мой любимый ко-о-тик»… И так далее. Впрочем, это совсем не про мою героиню.
Таким женщинам, как Гульсура, надо при жизни ставить памятник. А может и не надо. Потому как не любят они людской похвальбы, живут скромно и тихо несут свой материнский крест. Самый тяжелый крест в мире.

Мы приехали не совсем вовремя: в деревне вовсю покос, ни минуты свободного времени. Ильдар, муж Гульсуры, ремонтирует трактор. Ему помогают сыновья из первой партии. Хозяйка возится с заготовками. Ей помогают дочки из второй партии…

Дом Исангалиных стоит на окраине деревушки Мухаметово. Их улочка тихая, кругом живут родственники. Напротив - просторная полянка, по которой Наргиза катается на велосипеде. Сейчас она накатается вдоволь и отдаст его Районе. Впрочем, мама вряд ли разрешит: дочка еще слишком мала.
Я знакомлюсь с детьми и беспрестанно путаюсь в именах и очередности партий.
- Наргиза и Района - это вторая партия, - поясняет мама Гульсура. - А еще Шахсот и Разида.
В этой семье у всех свои обязанности. Шахсот ведет меня к загону, он ухаживает за животными. Три телёнка стоят возле кормушки в ожидании трапезы, четвертый лежит в углу сарайчика.
- Почему он такой грустный? - спрашиваю парня.
- Он раньше с коровой на пастбище ходил, а сейчас его оторвали от мамы…
Шахсот - самый старший из детей второй партии, он перешёл в девятый класс. На вопрос, кем мечтает стать, Шахсот отвечает быстро и твёрдо:
- Поваром.
Оно и понятно: мама Гульсура тоже работает поваром в школе. Сейчас Шахсот готовится ехать на покос вместе с папой. Он разъясняет, что такое скирда. Я делаю вид, что впервые слышу об этом понятии. Мальчишка смотрит на меня, как на инопланетянина.
- Берёзу к трактору привязываем, на неё сено кидаем, - делится он хитростями доставки скирд.
На кухне моет посуду Разида. Она пойдёт в седьмой класс и мечтает стать массажистом.
- Она мне уже массаж делает, - уточняет мама Гульсура.
Наргиза, бросив велосипед, влетает в дом и с удивлением смотрит на незнакомых людей. Из-за ее спины выглядывает черноглазая маленькая Района (удаление на «о»). Сразу напрашивается рифма: «Красавица Района из Белорецкого района».
Вместе с мамой и детьми второй партии выходим во двор. Там встречаем Айгуль. Она из первой партии. Юркая девушка торопится к бабушке, которая живет неподалеку. Мы не успеваем с ней пообщаться.
На дворе стоит мотоцикл Рустема. А на веревках, натянутых рядом, веером висят детские штанишки, рубашки, носки. Рустем тоже из первой партии. Он очень любит технику и сейчас помогает отцу с трактором.

Вы ничего не поняли? Это я насчет партий. Я тоже поначалу путался. Расскажу по порядку и без лишних нагромождений, если получится. Начну с самого начала.
С десяток лет назад деревенская женщина Гульсура и её муж Ильдар Исангуловы взяли на воспитание троих ребятишек. Образовалась приемная семья. Старшей из детей была Гульназ, мама о ней, приемной дочери, рассказывает с особым удовольствием:
- Гульназ закончила медицинский колледж, её там всегда хвалили. Сегодня она замужем. Сначала была помолвка, потом свадьба. Парень хороший попался, служил по контракту. Много родственников было на свадьбе с его стороны. И с нашей тоже... Все мои сыновья были…
- У вас еще сыновья есть? Из какой партии? - спрашиваю я, совершенно запутавшись.
- Родные сыновья! Гизиз, Денис и Нур, - отвечает многодетная мама. - У меня же до приемной семьи свои дети были.
И тут же, спохватившись по поводу слова «свои», которое прозвучало диссонансом, уточняет:
- Да у меня целая сборная команда, и все они для меня родные!
Гульсура рассказывает, что, воспитав сыновей и выпустив их во взрослую жизнь, они вместе с мужем решили создать приёмную семью.
- Мы с Ильдаром всегда хотели дочку, - отвечает она. - В опеке нам предложили хорошую девочку, а у нее сестра и братик. Вот и взяли всех троих.
Теперь Гульназ стала медсестрой, вместе с мужем живёт в Учалах. Второй в этой приёмной семье была Айгуль, та самая, юркая, которую я встретил во дворе. У неё тоже уже есть муж, дочка и хорошая многопрофильная женская профессия: Айгуль делает прически и брови, а также составляет букеты для праздников. Живет она в Белорецке. Самый младший в приёмной семье первой партии стал Рустем. О нём я тоже упоминал. Он любимчик мамы.
- Рустем у меня избалованный, - рассказывает Гульсура. - Маленьким был таким красивым, просто лапочка! Учеба ему поначалу не давалась. Я в те годы букварь даже на покос брала. Во время отдыха всегда с ним занимались. Куда только он не прятал учебник, чтобы не читать, но я всегда находила, - она улыбается, вспоминая те деньки. - На покос идём и считаем, сколько ворон взлетело с проводов...
Ни разу не пожалела, что взяла детей на воспитание, - продолжает она. - Все вышли в люди: и Гульназ, и Айгуль, и Рустем… Он, кстати, на четвертом курсе в металлургическом колледже учится.
Я пишу в блокнот: Гульназ, Айгуль, Рустем – первая партия. Вторая - Шахсот, Разида, Наргиза и Района. Родные сыновья - Гизиз, Денис (Денислам) и Нур (Нурислам). Всё! Вроде бы разобрался.
Те, кто уже выпорхнули из этого уютного гнезда, теперь часто навещают дом, который навсегда стал им родным. А во время покоса здесь особенно многолюдно.
Получается, что в этой семье десять детей! И всех здесь считают родными. Кстати, это Гульсура выдумала так считать ребятишек - партиями. Произносит она это слово то ли в шутку, то ли всерьез.
- Зачем вам это надо? - спрашиваю маму Гульсуру.
Она смотрит недоуменно.
- Вы воспитали троих сыновей, - добавляю я. - Казалось бы, хватит: сидите на лавочке, отдыхайте, грызите семечки. Зачем вам приемная семья? И даже две подряд!
Она стоит и смотрит на меня сквозь очки, и я никак не могу разглядеть ее глаза: два сияющих добрых огонька фокусируются в стеклышках.
- Ни разу не пожалела! - опять произносит она, как будто я хочу взять под сомнение её материнской подвиг.
Кстати, если ей сказать, что она совершает подвиг, то Гульсура рассмеется и махнет рукой: дескать, не говорите глупости.
- Первую партию воспитали, вывели в люди, решили еще детей взять. Вот у нас и появились Шахсот, Разида, Наргиза и Района. Жалко ребятишек стало, когда увидели их в приюте.
Она начинает рассказывать, что ее дети - самые лучшие на свете. А если кто-то из них пока не успевает в учебе, то это поправимо: Гульсуре не привыкать изучать букварь вместе со своими чадами.

Уезжал я из этой деревни в некотором смятении. В голове крутились имена: Разида, Шахсот, Айгуль, Рустем, Газиз… Я постоянно путал партии, в которых они воспитывались и воспитываются. Знаете, совсем не удивлюсь, что будет и третья партия...

Игорь Калугин.