В лесу она росла

16 декабря 2017

Как мы за ёлкой ездили

 

Двадцать первый километр тирлянской трассы. Поворачиваем направо. В лес тянется только что пробитая бульдозером дорога. Вообще-то я бы не рискнул ехать по ней на «десятке». Но Максим даже не сомневается: он уверенно поворачивает и как будто бы читает мои мысли:

- Если увязнем, есть кому вытащить…

Максим имеет в виду бульдозер, который где-то там, в лесу. «Десятка» уверенно бежит по гусеничному следу мимо снеговых гребней.

Максим Моцный работает начальником АБЗ на предприятии «Башспецстрой». Родом он из Беларуси. Мы едем и говорим об этой удивительной стране. Я был там лет десять назад… Приятно, когда сразу находится общая тема для разговора. Кстати, белорусского Деда Мороза зовут Зюзей.

Доезжаем до большой поляны, тщательно расчищенной Петей-бульдозеристом. 

О Пете чуть позже. А пока… 

Вот она, красавица! Стройная и пушистая стоит на окраине поляны. 

- Мы заприметили ее еще в прошлом году, - рассказывает мне Сергей Петров, главный инженер ООО «Башспецстрой». – Кстати, прошлогодняя новогодняя ёлка  тоже в этом месте росла… Вон там, неподалеку.

С годами становлюсь сентиментальным. Это я к тому, что… жалко ёлочку!

А мужики здесь собрались конкретные. У кого-то горланит телефон: «Владимирский централ!..» Это звонок вызова…  

Возле старенького бульдозера возится Петя. Он замечательный бульдозерист! Ему лет пятьдесят, но все мужики зовут его по-свойски - Петя. И я понимаю почему. От него веет простодушием и открытостью (даже какой-то детской наивностью), и как-то язык не поворачивается назвать его Петром Иванычем (Николаичем?). Скажу в его поддержку: я тоже вздрагиваю, когда ко мне обращаются официально и по имени-отчеству. От этого начинаешь толстеть.

Как разнообразен язык обращений! Одного всю жизнь кличут Петей, потому что он свой в доску, верный и надежный (с ним можно посидеть, выпить, душу открыть и подраться), а другого - исключительно Сергеичем. Этот тоже свой, но… он еще и премии выписывает… Ну, а Василь Степанычем будут величать того, с кем просто так и не выпьешь…

Впрочем, я отвлёкся.

Петя-бульдозерист сидит в кабине бульдозера, покуривает и победоносно смотрит на всех. Смотрит, как будто ждет, когда эту поляну накроют.

Сегодня едва ниже нуля. Снег почти мокрый

- Петя, давай левей! – кричит кто-то из рабочих.

Бульдозер устало взвизгивает и дергается с места.

Я все хожу вокруг ёлочки. По бокам у нее две подружки, чуть меньше ростом.

Ёлочка шевелит ветвями, как будто шепчет что-то. Прощается! 

Она обречена. Лесники выписали ей приговор и разрешили спилить.  И сейчас мужики приведут приговор в исполнение. 

«Владимирский централ!..» - опять наяривает телефон.

- Петя, ты куда попёр? – раздается крик. 

И – лязг! Я все-таки несколько перехвалил Петю… Его бульдозер натыкается на запорошенный снегом пенек и «разувается», то есть слетает гусеница.

Петя ошалело смотрит на мужиков. Те, молча, закуривают.

Знакомлюсь с «туркменским Дедом Морозом» - так его все величают. 

Вообще-то его зовут Егором. И на лобовом стекле его Маза крупно так и написано – «Егор».

Это веселый человек, который,  действительно, чем-то похож на Деда Мороза: объемный, седой и добрый. Он из того разряда людей, с которыми уже через минуту знакомства начинает казаться, что знаешь их сто лет.

- Я уже восьмой год новогодние ёлки из леса вожу, - рассказывает мне Егор, отвечая на вопрос о Деде Морозе.

- Ну а почему - туркменский?

- А я родом из Туркмении. Вообще-то я – Ибрагим. Но меня еще в Туркмении Егором прозвали. Так и пошло…

Егор-Ибрагим рассказывает, что в середине девяностых переехал из-за болезни сына в наш город (здесь более благоприятный климат, да и жена – местная). Всю жизнь работает водителем. О родной Туркмении вспоминает исключительно добром:

- Как мы дружно жили! Туркмены, русские…

- А как на туркменском будет «Дед Мороз»? – спрашиваю я.

- Так же, как и на башкирском – Кыш-бабай! 

Егор бежит помогать мужикам «обувать» бульдозер. Время уже около двух часов. А уже в три в лесу начинает темнеть.  

Мужики проявляют чудеса смекалки. Под фаркоп бульдозера (это прицепное устройство) они подкладывают деревянные чурки. Петя запрыгивает в кабину и опускает лопату, задняя часть бульдозера приподнимается. Но деревянные чурки уходят в почву.

- Здесь же сплошная топь! – кричит Егор. – Еще не успело подморозить!

Мужики опять закуривают. «Владимирский централ!..» - орет телефон. Как будто бы лесные духи решили навредить людям за такое наглое вторжение в их владения! И больше всех достается Пете. Он то и дело запрыгивает в кабину бульдозера и спрыгивает обратно. Наконец, берет лом и засовывает его в гусеницу вместо «пальца». Уверен, что до этого никто из французов, бельгийцев и прочих европейцев в жизни не догадался бы! Они бы впали в отчаяние и стали вызывать вертолет спасателей.

Поставлена общая задача: провернуть гусеницу, слегка натянуть ее, а потом умудриться задвинуть «палец», чтобы сделать сцепку. 

- Петя, на полметра вперед! – кричит Егор.

Петя газует. Гусеница неторопливо проворачивается. Телефон: «Владимирский централ!..».

Мужики возятся с бульдозером часа два. Наконец, гусеница оказывается на месте. Петя делает победный круг по поляне. 

Всё!

Дело за малым. Спилить ёлку, и с помощью крана положить ее на «конники» - это такие высокие стойки-держатели на прицепе Егорова МАЗа. Подъезжает кран и – что ты будешь делать! – тут же вязнет в топи. Проваливается аж на полколеса!

Дед Мороз решительно не хочет отдавать людям свою красавицу!

Петя-бульдозерист вытаскивает автокран, и наступает вечер. Вот теперь точно - всё!

- Кина не будет, - угрюмо говорит кто-то из мужиков, глядя на меня. Я снимаю весь процесс на видеокамеру.

Первая попытка не удалась.

Через пару дней мы опять  на поляне. Дубль два. На улице, однако, уже минус восемнадцать! Сегодня всё проходит быстрее, без эксцессов. Мужики чуть ли не полполяны замостили, аккуратно разложив горбыль. Это чтобы техника не проваливалась. Приезжает автокран. Под его колесами весело поигрывают доски. Бойкий паренек по имени Айрат на автовышке поднимается к самой вершине нашей ёлки и обматывает ее стропами. 

- Вира грузом! – кричат мужики.

И снова этот проклятый телефон: «Владимирский централ!..».

Раздается пронзительный звук пилы с последующим хрустом ствола. Елочка, подцепленная на кран, висит в воздухе. 

Мне уже не до сентиментальностей. Жутко холодно. Сегодня первый мороз! Я начинаю прыгать на месте, чтобы согреться. И хочу что-нибудь спеть под звук работающей техники. Что-нибудь, знаете ли, новогоднее. Но ничего на ум не приходит, как только: «Владимирский централ!..»

Ёлочку грузят на прицеп, привязывают, обвязывают, укрепляют. Назад едем вместе с Владимиром Милешиным, начальником гаража «Башспецстроя». Впереди «туркменский Дед Мороз» везет срубленное дерево. До трассы остается каких-то сто метров. И вдруг! Ёлка макушкой задевает сосну на повороте, и хорошо, что опытный Егор-Ибрагим вовремя останавливается! Ну не хочет Дед Мороз нас выпускать из леса!

Владимир Милешин выбегает из машины, что-то громко говорит, машет руками… Потом возвращается и: «Сердце кровью обливается!».

Наконец, выезжаем на трассу. Ура!

Только около десяти вечера ёлку устанавливают на городской площади. И скоро её начнут наряжать. Красавица! Когда вы в Новый год придете на площадь Металлургов и подойдете к ней, вспомните, пожалуйста, тех, кто всегда почему-то остается в тени праздника. Это несправедливо! Я даже полагаю, что их надо как-то поощрить. Грамоты, что ли, дать, а лучше премию выписать. Это Петя-бульдозерист, «турк-менский Дед Мороз» Ибрагим-Егор, Айрат и многие другие. Это они принесли нам из леса первую весточку самого радостного праздника! Они очень старались.

 

Игорь Калугин.

Фото Ильи ПАНЧЕНКО.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Навигация

О нас

Реклама

Подписка

Яндекс.Метрика

 

Template Settings

Theme Colors

Blue Red Green Oranges Pink

Layout

Wide Boxed Framed Rounded
Patterns for Layour: Boxed, Framed, Rounded
Вверх

Консоль отладки Joomla!

Сессия

Результаты профилирования

Использование памяти

Запросы к базе данных