Лампадка

21 августа 2018

В одной из публикаций я уже вкратце рассказывал об этом человеке. Напомню, встретил я Марека в Польше, которую мы, участники казачьего крестного хода, в этом году проехали вдоль и поперек. Эта страна была одним из этапов большого экспедиционного маршрута по Европе. В нашей поездке встречалось множество удивительных людей, один из них – Марек. Он живёт в небольшом селе Восточной Польши. 


Мы стоим с Мареком возле старинного храма на таком же старинном кладбище в уютном местечке Восточной Польши. Кладбище «русское». Беру в кавычки, потому что здесь это слово имеет сугубо условный характер. Русскими здесь называют всех: и белорусов, и украинцев, и даже поляков, если они причисляют себя к русскому миру. Всех православных жителей Восточной Польши. Местные русские говорят на смешанном языке, где белорусские, украинские и русские слова незатейливо сплетаются с польскими. При этом в каждой деревне – свое наречие, и люди порой плохо понимают друг друга. Кладбище очень ухоженное, как это принято в Польше. В этой стране невозможно найти запущенных погостов или храмов. Я уже писал в предыдущих публикациях, что жители Польши очень ревностно относятся к вопросам благоустройства.

Итак, мы стоим с Мареком на кладбище.

- Это старинный храм Димитрия Солунского, - говорит мне Марек. – Дрневнечтимое место. Храму уже более четырехсот лет.

Марек считает себя русским, хотя по национальности, как я понял, наполовину белорус, наполовину украинец. Но говорит на русском. И здесь без кавычек. Даже акцент незначительный. Марека выдают лишь некоторые фразеологизмы, которыми он иногда снабжает свою речь, а еще он временами вместо предлога «с» вставляет «з». Все-таки живет в Польше. И польский язык для него тоже родной… 

Он показывает на множество крестов между храмом и кладбищем. Они не могильные, их ставили (и ставят) во время бедствий. Так люди оставляют свои молитвенные просьбы к Богу. На одном кресте значится: «От упадения скота». Марек показывает на другой крест.

- В пятом году его поставили мои дедушка Семён и бабушка Анастасия, - говорит он. – Они просили Бога благословения, чтобы детки не умирали. Мой дядя умер сразу после рождения, его даже крестить не успели. Другой дожил всего до девяти месяцев. Только моя мама и осталась.  Правда, нас пятеро у неё… Так что Бог услышал молитвы дедушки Семёна и бабушки Анастасии.

Мы подходим к самому высокому кресту. Видно, что это новодел. Марек комментирует:

- Этот крест в 2013-м году поставили дети и внуки человека, который спасся от банды Бурого. Это бывший солдат польской армии, который на изломе сорок пятого года пришел сюда мстить. «Одвэту» - так это звучит по-польски… Крест соорудили в благодарность Богу. Но мы сейчас поедем на могилы моих родственников, которым не получилось спастись от рук бандитов. В моей семье восемь человек были расстреляны, сожжены, из них пятеро детей. Самый младший выпален из боку своей мамы.

Марек говорит спокойно и в тоже время напряженно. «Выпален из боку…» Мурашки по телу…

Он поясняет, что Бурый (это кличка) был лидером польских националистов. В Восточной Польше, где много православных, Бурый уничтожал «русских»: украинцев, белорусов и собственно самих русских. Это была месть за «оккупацию» Польши…

Едем в одно из многочисленных сёл Восточной Польши. На окраине высится православный крест. 

- На этом месте стоял дом, куда в сорок шестом пришли люди в форме польской армии. У меня слово солдат не выходит из горла – я называю их просто бандой. Они пришли и закомандовали здесь свои порядки: давайте, мол, овес, дублёнки отдавайте и рукава отрезайте, чтобы мобильными быть. Собирали всё, что хотели… Люди просили Бога, чтобы они быстрее ушли: народ устал от бесконечных войн и революций… А бандиты закомандовали, чтобы люди наносили солому в свои дома, дескать, будем отдыхать после марш-броска. Ну, люди натащили солому… Это было у бандитов задумано село сжечь. И потом к обеду приказ: прийти сюда на собрание…

Марек показывает на место, где возвышается теперь православный крест и где в 1946-м году стоял большой крестьянский дом. На кресте надпись с учетом местного наречия: «Память жителей деревни (такой-то) оставших от траг. смерти. 1946 год».

- Не все пошли на собрание, - продолжает Марек. – Кто-то детей своих оставил, и потом они все сгорели в огне. 

Марек рассказывает и у него начинают влажнеть глаза…  Говорю это не ради пошлой сентиментальности: просто события тех огненных лет до сих пор отзываются в сердцах потомков острой болью. Отзываются криком младенца, который в огненном месиве был «выпален из боку» матери.

Бандиты заколотили окна и двери и подпалили дом. А потом пошли по селу поджигать другие крестьянские усадьбы. Перед этим к народу заходил сам Бурый. Он спросил: «Если есть католики, то они свободны». Нашлись два католика из соседнего села, которые зачем-то тоже пришли на «собрание». Но они не вышли, сгорели вместе с православными.

Марек рад, что приехали русские, которым можно сказать правду. Крикнуть! В Польше у него своего микрофона нет… Здесь его не слышат. 

Марек давно и прочно изучает историю своего, «русского» края. Вот опять поставил кавычки и подумал: а ведь они здесь ни к чему! Потому что:

- Здесь до войны все русскими считались, - говорит Марек. - Это уже потом нас записали в белорусы, украинцы и так далее.

Марек – член группы «Курск», которая борется за историческую правду. Сегодня Бурого в Польше некоторые деятели пытаются сделать героем. И у них это хорошо получается (как получилось с Бандерой на Украине).

Представляете, что при этом испытывают потомки тех, кого Бурый сжёг заживо?

Националисты ежегодно приезжают в Восточную Польшу и проходят маршами по сёлам, которые когда-то сжигал их «герой». Люди прячутся по домам, чтобы не провоцировать столкновения. Потому что обвинят всегда «русских». Русских!

Марек рассказывает страшные вещи. Говорит несколько путано и сбивчиво. Он словно куда-то торопится. И чем больше спешит, тем сильнее его речь насыщается местным диалектом.

- Бурый оставил солдата возле дома, чтобы стрелял, если будут бегать. Из огня выскочил человек з двумя детьми… Его очередью из автомата перерезало напополам. Он упал, детей успел на хворостину бросить, которую мы палим в печке… Потом прибежала жена, хворост сгорел, от детей одни косточки остались. И каже так! Она как пошла, была босой, хоть и зима на дворе. Она з него валенки сняла, з мертого, кровь вылила, так и обулась.

- Село сгорело, на полкилометра кругом снег растаял, - продолжает Марек. – Это было двадцать девятого января. 

Потом Марек произносит совершенно потрясающую мысль (сначала это напоминает простое ёрничество). Но! Судите сами. Вот эти слова:

- После дядя Коля говорил, как выла скотина в подожжённых хлевах!.. Сегодня «Гринпис» воюет за животных. Правильно, надо! Но почему «Гринпис» не обвиняет главного героя Польши за то, что он здесь восемьдесят с чем-то коров сжёг и много овец?!

Действительно - почему? Современные либеральные «историки» Польши и слышать не хотят о том, что в послевоенные годы в Восточной Польше происходил геноцид православного народа. Эти господа тут же затыкают уши, когда им говорят правду о том, что националисты заживо сжигали всех подряд, включая стариков, женщин и детей. Людей предавали огню только за то, что они причисляли себя исключительно к русскому миру. За то, что Россия для них всегда была Матерью. 

Кровавые пятна истории современные польские власти пытаются присыпать пошлой новоевропейской пудрой. Марек не хочет, чтобы его народу «пудрили мозги».

Национализм – это страшное психическое заболевание. По-моему, неизлечимое…

В Польше я встретил женщину, которая будучи по рождению полячкой и, соответственно, крещёной в детстве в католическую веру, уже в зрелом возрасте приняла православие. И что бы вы думали? Даже став православной, она продолжает чтить Бурого! Она считает национальным героем человека, который сжигал православный люд.

Ну, хорошо! Вы не хотите признавать факты геноцида (это я к официальным историкам). Тогда, господа, вслушайтесь в иронические слова Марека и пожалейте хотя бы скотинку, которая тоже безвинно сгорела в огне.

У коровы ведь нет национальности. Она не бывает католической или православной. Она просто корова.  

Типовой памятник в виде солдата с автоматом, под которым плита с именами освободителей Польши: «Старший сержант И.П. Васильев, рядовой В.С. Семёнов…»

Он мирно стоял в одном из сёл, а нынче возвышается на огороде Марека. Потому что памятник попал под закон о декоммунизации. Какова была бы его дальнейшая судьба? Его, наверняка, снесли бы бульдозером, размолотили на мелкие кусочки и сделали бы отсыпку при строительстве шикарных польских дорог… 

Марек спас памятник, заранее перенеся его на свою территорию. И теперь собирается установить его на одном из русских кладбищ. Это чтобы не расточалась народная память… По закону на кладбищах памятники не сносят. А на фундаменте, где стоял советский солдат, сейчас горят лампадки. Их приносят сюда русские люди.  

Марек и его соратники ухаживают и за памятником неизвестному солдату Советской армии (так значится на гранитном постаменте) на одном из русских погостов. Сюда люди тоже приносят лампадки. Ухаживают и за двумя памятниками на другом кладбище: один - в честь воинов Красной армии, другой посвящён солдатам Первой мировой. Памятники стоят рядышком, что очень символично. Лампадки одинаково освещают красную звезду и православный крест… Кстати, сюда же будет перенесен и «декоммунизированный» советский солдатик, который сейчас спасается на огороде Марека. 

- Ты не боишься, что тебя просто убьют? – спрашиваю я в упор.

- За детей боюсь, за себя уже нет.

У Марека трое детей, просторный дом и свой небольшой бизнес. 

Таких людей в Польше много. Они, как неугасимые лампадки. И никакие самые яркие прожекторы лживой пропаганды не способны затмить их тихий свет. 

- Люди сердцем реагируют на правду, - говорит Марек.

Фамилию и место, где живет этот человек, я решил не называть. Статья, наверняка, окажется в Интернете, и я боюсь, что при следующем националистическом марше его участники остановятся у дома Марека… 

Недели через две уже на обратном пути мы вновь встретились с Мареком. Он пришел в православный монастырь, где мы остановились, и с горечью сообщил, что кто-то на днях спилил нижнюю наклонную перекладину православного креста. Нападки на русский мир продолжаются.

Игорь Калугин.  Фото автора.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Навигация

О нас

Реклама

Подписка

Яндекс.Метрика

 

Template Settings

Theme Colors

Blue Red Green Oranges Pink

Layout

Wide Boxed Framed Rounded
Patterns for Layour: Boxed, Framed, Rounded
Вверх

Консоль отладки Joomla!

Сессия

Результаты профилирования

Использование памяти

Запросы к базе данных